Страница 8 из 16
Хорошая она сестра — точно хорошая.
— Я вижу эту кухню и вижу ее лицо — и не могу.
— Можешь. Сможешь. Это пройдет.
— Может, мне переехать?
— Делай как знаешь, но боль тоже путешествует очень запросто. — Джейн помассировала ему плечи и затылок, будто скорбь его была занемевшей мышцей, которую можно размять.
Через несколько минут он вернулся к жизни, начал функционировать — теперь он сидел за стойкой между Софи и Джейн, пил кофе.
— Ты, значит, считаешь, что я это все навоображал?
Джейн вздохнула:
— Чарли, Рэчел была центром твоей вселенной. Это знали все, кто вас, ребята, видел вместе. Твоя жизнь вращалась вокруг нее. Рэчел не стало, и у тебя как будто центр исчез, ничто не держит тебя на земле, ты весь колышешься и качаешься, оттого и какая-то нереальность. Вот только центр у тебя есть.
— Правда?
— Ты сам. У меня на горизонте нет ни Рэчел, никого подобного, но я же не иду юзом.
— То есть ты считаешь, что я должен зациклиться на себе, как ты?
— Наверное. Ты думаешь, я от этого стала хуже?
— А тебе не все равно?
— Это верно. Ты продержишься? Мне надо выскочить купить DVD по йоге. С завтрашнего дня занятия.
— Если у тебя занятия, зачем тебе DVD?
— Надо выглядеть так, будто я знаю, что делаю, или никто на меня не клюнет. Ты нормально?
— Нормально. Я просто не могу ни заходить в кухню, ни смотреть ни на что в квартире, ни слушать музыку, ни включать телевизор.
— Тогда порядок, веселись хорошенько. — И Джейн вышла из кухни, по дороге дернув младенца за нос.
Она ушла, а Чарли еще немного посидел за стойкой, глядя на малютку Софи. Странное дело — она одна во всей квартире не напоминала ему о Рэчел. Незнакомка. Она посмотрела на него — этими огромными голубыми глазами — как-то странно, стеклянно. Не с обожанием или изумлением, коих можно было ожидать, а скорее так, будто напилась и теперь сразу уйдет, вот только отыщет ключи от машины.
— Извини, — сказал Чарли, отвращая взгляд к стопке неоплаченных счетов у телефона.
Ребенок явно за ним наблюдал, вроде как спрашивая себя, у скольких махровых кукол ей придется отсосать, чтобы вышел приличный папаша, а не вот такое.
Но Чарли все равно проверил, надежно ли дочь пристегнута к креслицу, а затем отправился за нестиранным бельем — потому что вообще-то намеревался быть очень хорошим папашей.
Из бета-самцов почти всегда получаются хорошие папаши. Они скорее уравновешенны и ответственны, такого парня девчонка (если она уже решила обойтись без семизначного жалованья или умения прыгать в высоту на тридцать шесть дюймов) захочет сделать отцом своего ребенка.
Разумеется, она бы предпочла с ним для этого не спать, но когда вас выкидывают на обочину несколько альфа-самцов, одна эта мысль — вы просыпаетесь в объятьях того, кто будет вас обожать, пускай всего лишь в благодарность за секс, и останется рядом навеки, даже за тем рубежом, когда вы его рядом и терпеть уже не сможете, — даже эта мысль представляется вполне уютным компромиссом.
Поскольку бета-самец, каким бы он ни был, — верен. Из него получается великолепный муж, как и великолепный лучший друг. Он поможет вам переехать и будет приносить вам бульон, если заболеете. Всегда чуткий, бета-самец благодарит женщину после секса и часто бывает так же спор на извинения. На него прекрасно можно оставить дом, особенно если вы не особенно привязаны к своим домашним питомцам. Бета-самцу можно доверять: ваша подружка с бета-самцом, как правило, — в надежных руках, если, само собой, она не конченая прошмандовка.
(Хотя именно конченые прошмандовки, как показывает история, быть может, и несут ответственность за выживание гена бета-самцов, ибо сколь бы ни был верен бета-самец, он беспомощен пред натиском невоображаемых бюстов.)
Но пусть у бета-самца немалый потенциал стать замечательным мужем и отцом, навыки эти все равно следует осваивать.
Посему несколько недель после Чарли мало чем занимался — только сидел дома и заботился о крохотной незнакомке. На самом деле она была пришелицей — некоей кушающе-какающей машиной капризов, — и он мало что понимал про ее биологический вид. Но ухаживая за ней, разговаривая с ней, не спя из-за нее ночами, купая ее, глядя, как она засыпает, и попрекая ее за отвратительные вещества, коими она сочилась и бурлила, он начал влюбляться.
Однажды утром, после особенно активной ночи маршировок с кормлением и переодеванием, он проснулся и обнаружил, что она лежит и балдежно пялится на мобильку над своей колыбелью; заметив его, малютка улыбнулась. Это все и решило. Как прежде ее мама, она проложила жизненный курс Чарли всего одной улыбкой. И, как и с Рэчел в то промозглое утро в книжном, душа его осветилась. Причудливость, зловещие обстоятельства смерти Рэчел, красное свечение предметов в лавке, темная крылатая дрянь над крышами — все это пересело на заднее сиденье, подальше от нового света его жизни.
Он не понимал, что она любит его безусловно, и потому, вставая среди ночи ее покормить, надевал рубашку, причесывался и проверял, не дурно ли пахнет изо рта. И в следующую же минуту после того, как его оглоушило нежностью к дочери, в нем зародился глубинный страх за ее безопасность, который через несколько дней расцвел целым садом паранойи.
— Тут какой-то мир «Нерфа»,[12] — заметила Джейн, принеся из лавки счета и чеки на подпись Чарли.
Все острые углы квартиры тот оклеил пенорезиной, укрепив ее монтажной лентой, на все розетки поставил пластиковые заглушки, на все ящики повесил замки с защитой от детей, установил новые датчики дыма, угарного газа и радона и активировал в телевизоре микросхему родительского контроля, отчего сам теперь был вынужден смотреть лишь маленьких зверюшек или уроки азбуки.
— Несчастные случаи — причина детской смертности номер один в Америке, — сообщил Чарли.
— Но она еще даже не научилась переворачиваться на животик.
— Хочу быть готов. Я много читал, и везде говорится, что сегодня ты их кормишь грудью, назавтра просыпаешься — а их уже выгоняют из колледжа. — Он менял подгузник на кофейном столике: израсходовал целых десять подтирок, если Джейн не сбилась со счета.
— Сдается мне, это метафора. Знаешь, того, как быстро они растут.
— Ну все равно, поползет — и кирдык.
— А чего б тогда не сделать ей большой костюм из пенорезины — всяко проще, чем весь мир обивать. Чарли, тут страшно. Сюда ведь и женщину не приведешь — она решит, что ты чокнутый.
Чарли смотрел на сестру долгую секунду, ничего не говоря, — просто замер с одноразовым подгузником. Ножки дочери остались скрещены у него в пальцах.
— Когда будешь готов, то есть, — поправилась Джейн.
— В смысле, я же не говорю, что ты сюда непременно должен привести женщину.
— Это хорошо, потому что я и не собираюсь.
— Нет, конечно. Я и не говорила. Но тебе надо выходить из квартиры. Во-первых, тебя ждет лавка. Рэй превратил кассовый компьютер в службу знакомств, а школьная инспекторша уже заглядывала три раза — искала Лили. И я не могу вести там учет и всем управлять, Чарли, да еще и на работу ходить. Папа оставил тебе дело не просто так.
— Но за Софи некому присматривать.
— У тебя в этом же доме живут миссис Корьева и миссис Лин, пусть кто-нибудь из них присмотрит. Черт, да я сама буду с ней сидеть несколько часов вечером, если это поможет.
— Вечером я спускаться не буду. По вечерам там все радиоактивное.
Джейн шмякнула пачку бумаг на кофейный столик рядом с головкой Софи и, отступив на шаг, скрестила руки на груди.
— Воспроизведи в голове то, что ты сейчас сказал, будь добр.
Чарли воспроизвел, затем пожал плечами.
— Согласен, похоже, будто я спятил.
— Появись в лавке, Чарли. Всего на несколько минут — воду попробовать, приструнишь Лили и Рэя, хорошо? А я ее допоменяю.
Джейн втиснулась между тахтой и кофейным столиком, вытеснив брата с дороги. По пути она смахнула грязный подгузник на пол, где тот и раскрылся.
12
«Нерф» — фирменное название мягких и легких игрушек из поропласта; выпускаются с конца 1960-х гг.