Страница 69 из 169
— Вы намереваетесь остаться здесь или будете добиваться разрешения на въезд в Бутан? — быстро спросил Темба. Название королевства прозвучало в его устах как Пхутан.
— А разве я еще не в Бутане? — удивленно поднял брови Макдональд.
Его вопрос не был переведен и остался без ответа.
— Мне бы не хотелось куда-либо идти, — со вздохом признался он. — Однако, если местные законы делают мое пребывание затруднительным, я прошу указать место, где разрешается поставить палатку.
На этот раз Темба, судя по времени, перевел со всеми подробностями. Макдональду даже показалось, что он спорит со стариком, в чем-то горячо его убеждает.
— Как вы оказались в лесу? — Анг Темба скользнул глазами по пятнам на одежде, оставленным долго кровоточащими ранками. — В это время он почти непроходим из-за пиявок.
— Тропа вывела на карниз, который показался мне слишком узким... Пришлось поискать обходного пути. Хоть длиннее, зато безопаснее.
— Безопаснее? Вас могли высосать пиявки. Где вы свернули?
— Сразу же возле каменной пирамиды, куда привязывают ленточку и кладут деньги.
— Даркшед[6], — сказал Темба, обращаясь скорее к ламе, нежели к полоумному бродяге, решившемуся идти лесом в сезон муссонов, когда деревья и травы кишат кровожадными пиявками, готовыми обрушиться на тебя сверху или заползти в ботинки через любую, даже самую тонкую щель. — Ваша экспедиция, конечно, работала по лицензии? — спросил Анг Темба, и обрадованный Макдональд готов был поклясться, что этот вопрос шерп задал по собственной инициативе, для подкрепления каких-то своих аргументов.
— О, разумеется! Вот мои документы. — Макдональд расстегнул «молнию» штормовки и вынул объемистый бумажник. Продемонстрировав, словно ненароком, левую его часть, которая, как кляссер марками, была напичкана всевозможными кредитными карточками, он извлек австралийский паспорт с визами сопредельных государств. Зная, насколько относительны в Гималаях границы, можно было особенно не заботиться отсутствием, вполне понятным, бутанского штампа. В конце концов, человека можно не впустить в страну, но нельзя же прогнать его в никуда, ибо вокруг были только дикие вершины, покрытые вечным льдом.
Лама и шерп долго листали проштемпелеванные страницы, обмениваясь то и дело медлительными и совершенно непонятными для пришельца фразами. Макдональд сумел различить только три знакомых слова: несколько раз прозвучавшие «альпинизм» и «Пхутан», а также упомянутая шерпом непокоренная «Сияма Тара». Ледяной трон семиглазой милосердной богини лишь в прошлом году объявили открытым для восхождения. Видимо, повторяя рассказ альпиниста, Темба плавным движением нарисовал в воздухе горный рельеф и, рубанув ребром ладони, обозначил скальную трубу. Теперь можно было не сомневаться, что он выступает ходатаем за попавшего в беду чужеземца.
Лама не то чтобы упорствовал, но и не спешил согласиться. Они настолько увлеклись обсуждением pro и contra, что, казалось, напрочь позабыли о виновнике спора.
— Вы, конечно, можете жить тут, сколько захотите, — сказал Темба, обратив, наконец, внимание на ожидавшего приговора гостя. — Весь вопрос лишь в том, как обеспечить ваше пропитание.
— Но у меня есть достаточно средств! — воскликнул Макдональд, потрясая бумажником.
— Тут дело сложное. — Темба неловко поежился. — Перевалы, как вы понимаете, в снегу, и вообще дороги закрыты по шесть-семь месяцев в году... Короче, с подвозом плохо, а местных запасов едва хватает на прокорм населения. Одним словом, вам едва ли удастся купить себе топливо и еду, сэр... Может, у вас имеются какие-нибудь вещи для обмена?
Макдональд сделал вид, что задумался.
— Весь мой товар остался в лагере. — Он озабоченно почесал затылок. —А здесь только самое необходимое... Впрочем, у меня есть немного сигарет, кое-какие лекарства, каталитическая грелка, без которой я мог бы обойтись... На крайний случай я готов расстаться с палаткой, спальным мешком и... В общем, кроме рации — это моя последняя надежда, — могу пожертвовать всем.
Едва шерп передал ответ хозяину, как тог, согласно качнув головой, обратился непосредственно к Макдональду.
— Высокопреподобный лама говорит, — шерп не скрывал своего удовлетворения, — что человек не должен расставаться с орудиями ремесла. Вы можете бесплатно питаться в монастыре вместе с монахами, пока не откроются дороги. Высокопреподобный лама хочет поговорить с вами о лекарствах, но это не сейчас, а после, когда будет свободное время.
«А ведь виски сделало свое дело!» Макдональд одобрительно взглянул на великого мага Падмасамбаву, вдохновившего его на гениальный жест доброй воли, и рассыпался в благодарностях.
— Хорошего тут мало, — заметил, уже на правах приятеля, Темба. — Они едят всего два раза: на восходе и в полдень. И как едят! Вам долго на таком питании не продержаться. Рис и сушеные фрукты бывают только по праздникам, а так все больше горячая болтушка из цзамбы...[7] Конечно, это лучше, чем ничего, и с голоду вы не умрете, но... — Опровергая собственные слова, шерп с сомнением пожал плечами. — Ладно! — последовал решительный взмах руки. — Попробую поговорить с саибом, он, конечно же, не откажет в помощи земляку.
— Как? — искренне удивился Макдональд. — Здесь есть еще австралийцы?!
— Один есть, — уточнил обстоятельный Темба. — Из Соединенных Штатов, штат Филадельфия. — И показал куда-то на север. Очевидно, он исходил из индо-буддийской концепции мироздания, где за центр принималась мифическая гора Сумер.
Роберт Смит, уроженец Филадельфии, сыгравший выдающуюся роль в отделении северо-американских колоний от британской короны, проживал во Всепоглощающем свете уже вторую неделю. В отличие от нежданно обретенного «земляка», он только и думал о том, как правдами или неправдами проникнуть в заповедное королевство. Потерпев неудачу в попытке попасть в Друк Юл из Калимпонга, он предпринял обходной маневр и ждал, когда откроется дорога и можно будет послать новое прошение в столицу Тхимпху. Особых надежд на благополучную резолюцию он, само собой, не питал, но, по крайней мере, рассчитывал на оживление местного рынка с началом движения. Химик по образованию и ветеран войны, Смит последние несколько лет занимался исследованием ламаистской ритуальной бронзы, которая не переставала подкидывать одну загадку за другой.
Все началось с храмового колокольчика дрилбу, чей удивительно чистый и нежный звук не таял в воздухе в течение долгих минут. Обнаружив в сплаве серебро, золото и даже иридий, Смит попытался воспроизвести рецепт, но успеха не добился. Колокольчик, отлитый по восковой модели, вылепленной с оригинала, получился обычным и особыми акустическими сюрпризами не обладал. Примерно тот же результат ожидал Смита, когда он попытался выплавить металл для маленьких тибетских тарелочек циньлинь. Оригинал, украшенный изображением хитроумно закрученной «нити жизни», звучал одиннадцать минут после удара серебряной ваджрой[8], а копия упрямо затухала в считанные секунды. Не помогло ни точное копирование состава, ни электронное микроскопирование кристаллической структуры, ни даже оксидированное воспроизведение магической «нити жизни», которую тибетцы несколько непочтительно называли кишками будды.
И вот однажды, когда университет принял решение закрыть тему, а Смит был близок к отчаянию, анализ на масс-спектрометре показал явственное присутствие в сплаве элемента номер 43 — технеция. Чтобы понять изумление, овладевшее исследователями, стоит напомнить, что еще недавно, в доядерную эпоху, на Земле не существовало ни единого атома этого вещества. Оставалось лишь гадать, как мог очутиться технеций в отливке бутанской работы самое позднее конца восемнадцатого века!
Тему мгновенно возродили к жизни, как из рога изобилия посыпались щедрые пожертвования, а Смит, получив соответствующую стипендию, бросился в Гималаи скупать старинную бронзу. По крайней мере, такова была его версия. Едва состоялась короткая церемония знакомства, он поспешил изложить ее незадачливому альпинисту с Пятого континента, не предусмотренного создателями индо-буддийского космоса.
6
Даркшед — буквально: жестокий палач. Так называется класс устрашающих божеств — охранителей веры и соответственно священное место в горах.
7
Цзамба — поджаренная ячменная мука.
8
Ваджра — ритуальный скипетр в виде пучка молний; по-тибетски — дорже.