Страница 125 из 169
Итак, решив начать в Катманду «новое серьезное дело» (выполнить поручение), я, естественно, отправился на поиски слоноподобного бога. Нашел я его быстро, на первой же отходящей от площади улице. Немного пройдя по этой улице, я увидел на правой стороне небольшой магазинчик, где торговали фигурками из бронзового металла. Тогда я быстро нацепил на лацкан пиджака маленький значок и вошел в лавку. Хозяин лавки в одиночестве читал какую-то книгу. Отложив книгу, он поздоровался со мной и пристально посмотрел на мой значок. Я, в свою очередь, внимательно оглядел хозяина. Это был молодой невар с приветливым лицом. Поскольку хозяин молчал, я, не начиная разговора, стал осматривать полки с товаром. И сразу же увидел Ганеша, того самого, которого искал.
Непальский Ганеш не был толстяком, каким его обычно изображали в Дели, а имел стройное человеческое тело. И вместо четырех рук у него было шесть. Голова была пропорциональна телу: не огромная, слоновья, а обыкновенная, человеческая, но со слоновьей маской, напоминающей противогаз с длинным хоботом. И оба бивня были целы. Он изящно балансировал на одной ноге, стоя на крысе, которая была явно крупней своих обыкновенных сородичей и походила на лису с длинным крысиным хвостом. Статуэтка больше напоминала грациозную традиционную индийскую танцовщицу, чем толстого веселого слоноподобного бога.
— Чем же Ганеш превратил Гаджамукху в крысу, — обратился я по-английски к хозяину лавки, — ведь у него целы оба бивня?
— Если вы посмотрите внимательно, то увидите, что это остатки бивней, а оба их конца Ганеш запустил в великана, — ответил хозяин.
Таково было начало пароля и отзыва.
— Мне очень нравится эта необыкновенная статуэтка, — продолжал я пароль, — я хочу ее купить.
— Эта не продается, — отвечал хозяин, — но, если вы подождете, у меня есть вторая, в точности такая же.
Он вышел в заднюю комнату и через минуту вернулся со статуэткой — копией той, что стояла на полке.
Я заплатил деньги, попросив добавить к Ганешу еще несколько самых разных статуэток, постарался как можно теплее улыбнуться хозяину, поклонился ему и вышел.
Побродив немного среди магазинчиков и купив еще несколько оригинальных статуэток, я взял такси и вернулся в гостиницу.
Войдя в номер, я заперся в ванной комнате, прихватив с собой статуэтку купленного мною Ганеша. После нескольких манипуляций мне удалось отделить фигурку от подставки и обнаружить внутри маленький тайничок. В тайничке была записка. Внимательно прочитав ее, я повторил про себя ее содержание, а саму записку сжег, пепел бросил в унитаз и спустил воду. В записке сообщались координаты некоего острова в Карибском море, пароль и место встречи с человеком в Токио и имя предателя, пробравшегося в научный центр Куртье в Солони. Имя было женским. Прочитав его, я вздрогнул.
Во время завтрака[49] в ресторане гостиницы, к счастью европейской, за мой столик, спросив разрешения, подсели два француза — попутчики по самолету. Те самые, которые метались в поисках такси в аэропорту, когда я уезжал. Представившись Шарлем и Ришаром, они напомнили мне, что мы вместе летели из Дели, и поинтересовались, сколько времени я собираюсь быть в Непале.
— Точно не знаю, но, видимо, несколько дней, — осторожно ответил я.
Шарль и Ришар принялись расхваливать Непал. К моему удивлению, они действительно хорошо знали эту страну, как, впрочем, и Индию. Я пригляделся к собеседникам. Они были не такими молодыми, как показалось мне с первого взгляда. Сухощавые, с неплохой выправкой. Европейцы, долго жившие в тропиках.
«Дикие гуси»![50] — мелькнула мысль. — Точно! Легионеры из Африки! Значит, дело серьезное, раз ко мне прицепили эту парочку. Такие умеют расправляться с людьми. Даже без оружия. Оружия у них быть не должно. Через индийскую таможню черта с два протащишь пистолет. Если только у них нет сообщников в Катманду... Интересно, какой у них приказ: понаблюдать или прикончить меня?»
Тем временем Шарль предложил погулять после завтрака по старым кварталам Катманду, а на утро посетить буддийский храм на высокой, поросшей лесом горе неподалеку от столицы. Потом, спустившись с горы, заехать в города Лалитпур и Бхактапур — все поблизости от Катманду. Оказывается, мои спутники уже договорились взять на завтрашний день напрокат автомашину. Отказаться от этого предложения, судя по обстановке, было еще опаснее, чем согласиться, и я беззаботно поддержал идею Шарля, попросив их только выезжать не очень рано, так как утром я собирался сделать кое-какие покупки. Потом я ненадолго отошел от столика, чтобы заказать в свой номер минеральную воду. Когда я вернулся, то уловил обрывок разговора между моими новыми знакомыми. К моему изумлению, они говорили на бамбара. Хотя оба понизили голоса, до меня донеслось несколько слов, которые мне не очень-то понравились. Этими словами были: сини, фага, налома, кулу[51]. Не нужно было иметь семи пядей во лбу, чтобы догадаться, что завтра собираются убить на горе какого-то дурака. У меня, увы, уже были достаточные основания считать, что роль этого дурака предназначалась мне.
Подойдя к столу, я поинтересовался, на каком языке только что говорили мои соотечественники. Не смутившись, они сказали, что пытаются вспомнить язык жителей Южного Непала тхару, говорящих на одном из индоарийских диалектов.
Днем мы съездили в старые кварталы Катманду, побродили по древним улочкам. Поскольку маршрут наш пролегал по уже знакомой мне улице, я остановился у витрины магазинчика, где купил Ганеша. Ришар предложил зайти в магазинчик, мы с Шарлем согласились. Владелец лавочки встретил нас приветливо, но ничем не выдал своего знакомства со мной. Шарль купил какую-то безделушку, и мы вышли. Мы еще немного погуляли по старому городу. В маленьком переулке нас окружила группа мальчишек, которая буквально атаковала Шарля и Ришара, предлагая купить у них изделия из бронзы. Ко мне подошел только один юный продавец и, протянув какого-то металлического божка, четко произнес по-английски:
— Сегодня или завтра утром обязательно зайдите туда, где купили Ганеша.
Поздно вечером я дал портье королевские чаевые и деньги на авиабилет до Дели.
— На рейс послезавтра утром, — попросил я его. — И пожалуйста, чтобы никто не знал об этом. Особенно женщины или мужчины, нанятые ими...
Портье понимающе улыбнулся и заверил, что все будет в порядке.
Ночью я немного поворочался, но зато к утру у меня появились кое-какие идеи.
Рано утром я разбудил одного Шарля и сказал ему, что через полтора часа жду их обоих с машиной (они должны были взять напрокат автомобиль) у въезда в старый город. А пока я должен успеть выполнить ряд поручений своих парижских поклонниц: купить непальское мумиё (которое никому еще не помогло, но тем не менее высоко ценится в Европе), китайское «королевское желе» — ампулы с пчелиным маточным молочком, растворенным в меде (которое также высоко ценится в Европе, очень приятно на вкус, но, увы, также никого не омолодило), и, наконец, непальскую бирюзу — хотя она и не съедобна и не омолаживает, но зато по-настоящему красива.
После этого я поймал такси и попросил шофера помочь мне с покупками. Мумиё в Катманду продавалось всего в двух местах. Первое оказалось закрытым, зато во втором я купил сразу и мумиё и «королевское желе».
Купить бирюзу тоже оказалось несложно — таксист знал магазинчик близ старого города. Продавец положил на весы несколько крупных голубых камушков, которые свели бы с ума многих моих парижских приятельниц. Бирюзу я намеривался подарить нашим любительницам драгоценностей в «кают-компании».
Попрощавшись с таксистом и не обнаружив за собой слежки, я быстрым шагом пошел к старому городу. Лавка с бронзовыми фигурками была открыта. Поздоровавшись с хозяином — он был один в магазине, — я попросил завернуть мне статуэтку маленького пузатого будды. Потом, без предисловий, сказал непальцу:
49
Завтрак у французов совпадает с нашим обедом, а завтрак в нашем понимании «пти дежене» — маленький завтрак.
50
«Дикие гуси» — прозвище наемников.
51
Сини (бамбара) — завтра; фага (бамбара) — убить; налома (бамбара) — дурак, идиот; кулу (бамбара) — гора.