Страница 107 из 169
Абалио постепенно приучал Чари к уходу за механизмами, — разумеется, самому элементарному пока. Однако наука эта давалась парнишке легко.
Лайн благосклонно относился к их занятиям.
— Жаль, у меня такого подручного не было, — шутливо сокрушался он.
Но однажды Лайн не вышел на работу. Вечером Абалио застал его у доктора. Лайн был удручен и бледен. Он отрешенно повторял:
— Они не имеют права. Не имеют. Это невозможно.
Доктор успокаивал его, пытался подбодрить:
— Ну еще две недельки. Ну месяц. Это недолгая отсрочка... Лайна задерживают с отъездом, — объяснил он Абалио.
Абалио тоже принялся увещевать инженера:
— В самом деле, еще пара недель... Что из этого?
— Да вы-то что понимаете! — взорвался Лайн и, вскочив, в отчаянии заметался по веранде. Внезапно, не простившись, он устремился вниз по лестнице.
— Никогда не предполагал, что Лайн способен так разойтись. — Абалио смотрел, как среди темных кустов мелькала, удаляясь, его светлая рубаха. — Вроде бы сухой, сдержанный...
— Пребывание здесь, вдалеке от прежней жизни, меняет людей, — задумчиво произнес доктор. — Лайна легко понять. Он подозревает, и не без основания, что его совсем не хотят отпускать...
— Как это? — изумился Абалио.
— Наивный вы человек! Не понимаете, куда попали. А я смотрю на вас и думаю: стоит ли разрушать вашу идиллическую веру в справедливость и честность?
Абалио подался вперед, жадно ловя каждое слово доктора.
— А впрочем, до поры до времени никто не понимает. И я не понимал, будто рассуждая сам с собой, продолжал Смайлс. — Все дело в том, что вы находитесь не просто далеко от дома. И не просто в Африке. Как бы вы посмотрели, скажем, на такую фантазию: вас забрасывают на полвека вперед...
— Вы, должно быть, смеетесь надо мной? — обиделся Абалио.
— Ну почему? Машина времени, автобус времени, электровоз времени... работающий именно на галлактии...
Абалио стиснул виски ладонями. Ему хотелось очнуться, стряхнуть наваждение, которым пытался заморочить его доктор.
— Сопоставьте факты, — легко, будто смятение Абалио его забавляло, говорил тот. — Сперва от вас потребовали молчания. Затем не разрешили переписываться с женой. Вам не дают газет и не позволяют слушать радио. Поселяют в загадочном замаскированном доме. С чего бы все это?
Абалио плеснул себе виски, однако поднести стакан ко рту не смог: рука сильно дрожала. Звякая, бился о стеклянную стенку кубик льда.
— Сопоставьте факты — и вы поймете, в какую ловушку попали, — звучал голос доктора. — И с Лайном та же беда. Сюда его заманили, а отсюда, несмотря на все обещания, отпускать не торопятся... Впрочем, он сам во многом виноват. Бунтовал, отказывался работать... Пока не смекнул, чем это чревато.
— Постойте, постойте... — начал приходить в себя Абалио. — Вы хотите сказать, меня здесь могут удержать навсегда?!
— Разумеется.
— Как же быть?
— Если кто-то честным трудом и примерным поведением сумеет доказать свою полную надежность и преданность, его не станут удерживать. Возможно даже, позволят вернуться доживать свои дни дома, в прежнем времени. Во всяком случае, разрешат курсировать туда-сюда. Скажем, как Бриггсу. Таких мерзавцев, способных за деньги на все, здесь обожают. И все же поверьте: когда-нибудь его поселят здесь, без разрешения на выезд. А то еще и отправят на Болотный остров.
— Это еще что такое? — отрешенно, весь во власти услышанного, спросил Абалио.
Смайлс усмехнулся:
— Туда отвозят больных и непокорных. Больных — чтобы избежать ненужных хлопот по уходу. Для непокорных — это смерть. А для остальных — мера устрашения. Остров окружен топями. Убежать невозможно. Выжить — тоже. Я там бывал: сырость, мошкара, змеи... Лайна одно время собирались туда отправить, но ограничились тем, что подержали на одном из подземных этажей.
Только теперь Абалио начал осознавать, какую чудовищную ошибку допустил, согласившись на сделку с Бриггсом и Тубнером. Даже если бы его послали осваивать далекую планету, ситуация не была бы столь безнадежна.
— Неужели нет никакого выхода? — он отчаянно впился в доктора взглядом.
— Есть надежда, — сказал Смайлс. — Надежда, что нас здесь обнаружат, что кому-нибудь наконец удастся отсюда вырваться и он расскажет о нас и нашем бедственном положении. Хотя шансов слишком мало. Те, кто нас держит здесь, хитры. Даже негров привозят из другого времени...
— Зачем?
— А как же? Вы отсюда не убежите: заблудитесь. А для них Африка родной дом. Убегут, расскажут, наведут на след...
— И вы тоже не имеете права на возврат? — спросил Абалио.
— Конечно. И меня заманили сюда так же, как и вас. Но у меня не было ни семьи, ни близких. Мне некуда и незачем было рваться. И я честно работал — лечил всех, кто нуждался в моей помощи. А были бунтари почище Лайна. И что же — где они все? На моих глазах здесь расправились со многими.
Абалио почувствовал, что глаза его помимо воли расширяются.
— Но меня будет искать Эстелла... Микки...
— Несчастный случай, — покачал головой доктор. — Утонули, провалились в преисподнюю, да мало ли... И тела не нашли... Можете представить себе такое? А они ведь даже не знают, что вы в Африке. Вообще не знают, где вы...
— Значит, мы обречены на вечное пребывание здесь?
— К этой мысли нетрудно привыкнуть, если знаешь, что выхода нет, — сказал врач.
Некоторое время Абалио размышлял.
— А что, если нам объединиться — мне, Лайну и вам?.. Я уверен, и среди его помощников найдутся те, кто встанут на нашу сторону...
— Лучше не пытайтесь. Не советую вам входить в контакт с кем-либо, — предостерег его доктор. — Вас предадут.
— Почему вы так думаете?
— Хотите пари? — Доктор протянул ему руку. — Я знаю здесь всех и все. Признайтесь, по дороге сюда Бриггс и Гирч ограбили лавчонку годах в десяти отсюда?
— Ограбили, — оторопел Абалио.
— Вот видите. И другие вокруг не лучше. Лайн — исключение.
Абалио зажмурился и откинулся в кресло. А когда открыл глаза — увидел луну. Она ничуть не изменилась за пятьдесят лет, светила по-прежнему безразлично и холодно.
— Вы здесь уже давно, — сказал он доктору. — Что нового произошло в мире за это время?
— Многое из нового успело сделаться старым. О многом я просто не осведомлен, — отозвался Смайлс. — Но кое-что знаю. Приходите почаще, буду вам рассказывать.
Усилием воли Абалио заставил себя успокоиться, усмирил сумбур мыслей. Для правильной оценки ситуации нужны были трезвость и самообладание.
— А карты местности у вас нет? — спросил он.
Доктор позвонил в колокольчик. Появилась негритянка.
— У меня на столе большая книга, — распорядился он.
Негритянка, очевидно научившаяся понимать его с полуслова, поклонилась и вскоре принесла огромный фолиант в истертом кожаном переплете. Доктор дождался, пока она уйдет, и открыл книгу. Между страниц отыскал пожелтевший листок.
— Ее сделал человек, открывший это месторождение, — сказал доктор. — Он тоже закончил дни на Болотном острове. Вот участок, где мы находимся, — и ногтем обвел заштрихованную область по обе стороны змейкой извивающейся реки.
Абалио впился в самодельную, черной тушью вычерченную карту, стараясь запомнить мельчайшие ее подробности.
— Вот Болотный остров. А тут, — показал Смайлс, — выше и ниже по течению реки, стоит охрана на катерах. Она, кстати, предупреждает начальство о приближении посторонних...
— Где еще такие посты? — Абалио не отрывался от карты.
— Больше постов нет, бежать отсюда иначе как по реке невозможно, просто не выбраться.
— По реке? А дальше? — Абалио посмотрел на доктора.
— Дальше? — Доктор сложил листок, захлопнул фолиант. — Увы, я располагаю лишь планом владений компании. Что творится вокруг — загадка. Насколько мне известно, участок, где мы находимся, оказался на территории государства, которое недавно образовано. Теперешнее его название вам вряд ли что-нибудь скажет. Но замечу сразу: внешнеполитическая его позиция такова, что вы, скорей всего, не встретите сочувствия у властей. А вот соседняя страна... Там, не исключено, можно рассчитывать на понимание...