Страница 32 из 183
Но допустим, что все это пройдет благополучно.
Труба в полтора километра длиной и в несколько метров в поперечнике будет представлять огромную поверхность для разрушительных ударов воды и ветра. Ее погубит первый шторм, прилив или даже просто свежий ветер. Срок ее жизни нужно исчислять днями, если не часами. Миллионный капитал будет погребен на дне океана, как печальный памятник легкомысленного прожектерства.
И совсем бегло, в самом конце статьи, указывалось на то, что вся эта затея не нужна даже не том случае, если бы она была технически безукоризненна. Резкое увеличение количества дешевой энергии при нынешнем экономическом положении может, во-первых, вызвать усиление безработицы. Во-вторых, оно обесценит уже существующие электрические станции, убьет их конкуренцией и омертвит вложенные в них крупнейшие капиталы.
Это заключение, добавленное как бы между прочим, больше всего встревожило Рошфора. В нем угадывалась основная цель статьи.
Было яркое осеннее утро. Рошфор сидел в своем большом кабинете, залитом солнечным светом, который сияющими неровными полосами ложился на цветистый ковер, на огромный стол, на развернутый газетный лист.
Рошфор вздрогнул: кто-то чуть коснулся его плеча. Это была Жанна.
— Ну, что? — спросила она, бросив на него пытливый взгляд.
Удивительно было богатство интонаций в тихом голосе этой женщины. В ее вопросе Рошфор явственно слышал: “Какая-нибудь неприятность? Разве мало их у тебя было и разве ты не все их побеждал? Ну, расскажи, ведь я самый близкий твой друг”.
Он протянул ей газету.
Она забралась с ногами на широкий диван и погрузилась в чтение. Солнечные лучи мешали ей читать, и она отодвинулась в самый угол.
Рошфор невольно залюбовался ею.
Яркая солнечная полоса легла на ее скромное темно-синее платье, перехваченное широким кожаным поясом. Она читала молча, и лицо ее постепенно становилось сосредоточенным, почти строгим. На лбу образовались продольные морщинки, и резкие морщинки легли в уголках губ. Она показалась Рошфору утомленной, даже чуть постаревшей, озабоченной. Ему захотелось ободрить ее веселой шуткой. Но она уже прочла статью и вялым движением отложила газету на диван. Затем, в ответ на вопросительный взгляд мужа, расцвела своей обычной веселой улыбкой, смывшей следы усталости.
— Бывало хуже, милый! Разве ты не помнишь?
Нет, конечно, он помнит очень хорошо. И с этим препятствием он справится, как и со всеми предыдущими, — идея его безукоризненно правильна. Только придется взяться за осуществление ее иначе, чем делает большинство изобретателей.
— Именно?
Вопрос Жанны звучал строго по-деловому.
Лучше всего, как он это делал не раз, выступить самому в роли предпринимателя.
Она встала и, неслышно ступая по пушистому ковру, подошла, положила ему на плечо узкую руку.
— Это предприятие будет как будто много крупнее всех твоих предыдущих?
— Безусловно. Тебя это тревожит?
— Нет, милый. Вернее, это меня не тревожило бы… В случае неудачи у нас останется вполне достаточно средств.
— Почему ты думаешь о неудаче?
— Я не думаю. Но ведь она возможна?
— Конечно, все может случиться.
— И тогда?
— Я начну сначала.
— Я тебя полюбила и люблю за смелость, — сказала Жанна. — Если бы ты даже потерял все, у тебя останутся твоя голова и твои руки.
— Но все-таки, мне кажется, ты немного встревожена?
Она слегка прижалась к нему.
— За меня и за тебя я не тревожилась бы. Но…
— Так за кого же?
Он с изумлением и недоумением взглянул на нее.
Она ничего не ответила.
Внезапно он понял.
За себя и за него она не боится. Она тревожится о судьбе третьего, которого еще нет с ними.
Но Жанна уже взяла себя в руки. Смущенно и весело улыбнувшись, она легкой, стремительной походкой вышла из комнаты, и по тяжелой темно-малиновой портьере пробежала волна, словно от дуновения ветра.
4
Наступили дни напряженной деятельности.
Прежде всего нужно было выбрать место.
Атлас мира распластался на рабочем столе Рошфора, и он вместе с Карлом тщательно изучал пояс земного шара, заключенный между линиями тропиков. На суше эти линии пересекали массив Африки в пустынных, мрачных местах. Синие просторы Атлантического и Тихого океанов лежали между этими линиями.
Выбор на первое время был не слишком велик.
Группа больших островов недалеко от Центральной Америки — вот наиболее подходящее место.
Острова густо населены и близки к материку. На них множество крупнейших — преимущественно сахароваренных и табачных — предприятий, которые станут потребителями дешевой энергии океанских станций.
На одном из островов расположена столица колонии — город почти европейского типа, с полумиллионным населением. Здесь, совсем близко от берегов, имеются большие глубины — как раз то, что нужно для станции.
Но это все в общих чертах. Нужно детально изучить намеченный берег, чтобы найти место, наиболее подходящее по глубине, защищенное от ветров, удобное по температурным данным.
Рошфор решил отправиться с ближайшими помощниками на остров.
Он предложил Жанне принять участие в этой далекой и сложной поездке. Но она неожиданно отказалась. Она привела неопровержимые доводы: поездка и работы на месте — даже до начала строительства станции — продлятся очень долго, а между тем каждый месяц приближает время, когда на свет должен появиться их первенец…
Через несколько дней Рошфор выехал. С ним отправились немногочисленные, самые близкие помощники. Карл был в их числе. Была также Ирэн, которая недавно стала женой Карла. Она только что окончила институт, и Карл с некоторым смущением предложил Рошфору ее услуги.
Долгое океанское путешествие прошло незаметно. В каюте Рошфора был штаб, он и его помощники по целым дням почти не выходили оттуда. Сидели над картами, энциклопедическими словарями, справочниками, трудами географов.
За бортом парохода расстилался необозримый водный простор. Небольшие волны, белея в синеве, шли навстречу в первый день, а потом и они исчезли. Стройные пассажирские и тяжелые грузовые суда обменивались с теплоходами приветственными гудками: путь шел по оживленной океанской трассе.
Однажды рано утром, когда штилевое стеклянное море отражало у самого горизонта тончайшие краски зари, показался берег — далекий, неразличимый, почти призрачный. Он стал шириться и расти, и путешественники глядели на него с нетерпеливой жадностью. Остроконечные баш ни небоскребов врастал и в безоблачное небо. Мачты многочисленных судов становились выше, вырисовывались отчетливее. Крики грузчиков, пыхтение паровых судов и дизелей, многоязычный говор, среди которого чаще всего слышался испанский язык, — и вот уже корабль пришвартовался в огромном порту среди других кораблей, пестревших флагами чуть ли не всех стран мира.
5
Рошфор арендовал небольшую яхту для обследования прибрежной части моря. Закупил необходимую для этого аппаратуру. Подсчитав расходы, он убедился, что они уже составили весьма значительную сумму. Это, однако, не удивило и не огорчило его: на то он и шел. До сих пор все складывалось нормально.
Плавучая лаборатория вышла в море по маршруту, выработанному Рошфором вместе с Карлом и Ирэн. Предстояла упорная, кропотливая работа. Для обследования был намечен небольшой участок близ побережья, но его нужно было очень тщательно изучить: промерить глубины, нащупать, течения, установить их мощность, быстроту и направление, измерять температуры. В две смены работали океанографы — днем и ночью. Картами, чертежами, цифрами ложились результаты их исследований на стол Рошфора в его тесной каюте. Он работал каждый день с предельным напряжением, до тех пор, пока усталость не валила его на узкую койку.
И все же, несмотря на напряженность работы, она отняла больше времени, чем предполагалось вначале. Существовало, конечно, множество сведений о глубинах, температурах, течениях в этой части океана, тесно прилегающей к густонаселенным промышленным районам. Но эти данные не могли удовлетворить Рошфора: для его предприятия они были слишком общи. При поисках подходящего места картами этой части моря, даже самыми детальными, можно было пользоваться лишь для ориентировки. Приходилось создавать новую карту, прощупывая каждый метр дна, нанося добываемые данные мельчайшей ажурной сетью.