Страница 33 из 66
Где-то в глубине дома раздался перезвон часов, отбивающих полночь, и каждый скорбный удар все сильнее приближал его к часу икс, когда он прошагает по коридору к спальне Лауры, пинком откроет дверь и потребует у ее красивых, но лживых губ рассказать ему всю правду.
Вне себя от расстройства, Николас ударил рукой по туалетному столику. Флакончик духов скатился с края столика, и упал на ковер, наполняя каждый его вздох апельсиновым ароматом. Его голову прострелила острая боль. Выругавшись, он дотащился до окна и распахнул его.
В спальню ворвался теплый ночной ветерок, и его дыхание оказалось тонким и соблазняющим, как аромат женской кожи. Прислонившись к оконной раме, Николас закрыл глаза и позволил нежному дуновению растрепать себе волосы, утишить головную боль и успокоить разгулявшиеся подозрения.
Когда же он вновь открыл глаза, то сразу заметил, как тоненькая, закутанная в плащ фигурка с развевающимися на ветру волосами быстро пересекает раскинувшуюся перед ним лужайку.
Николас оцепенел, кровь застыла у него в жилах. Он мог придумать только одну причину, по которой женщина может оставить уютную постель и в ночь перед свадьбой храбро устремиться в темноту. Сузив глаза, он стал наблюдать, как ее силуэт исчезает в сумраке леса, благодарный своему оцепенению за ослабление и головной боли, и сердечной.
Старые-престарые деревья вырисовывались в темноте, словно врата в прошлое. Их искривленные ветви качались на ветру, маня Николаса с грацией любовницы. Он остановился на краю леса, наблюдая, как его невеста исчезает в темноту, и понимал, что она не оставила ему другого выбора, кроме как следовать за ней.
Лунный свет серебрил ветви деревьев над его головой, но почти не проникал сквозь мшистые тени, покрывающие узкую лесную тропу. Чем глубже Николас заходил в лес, тем глубже становились тени, становясь все темнее и шире и словно готовясь поглотить его самого. Шуршание листьев на ветру прерывалось только жутковатыми воплями какого-то крошечного и беспомощного существа, только что встретившего свою гибель. И хотя эти звуки порождали в душе Николаса суеверный страх, его поступь оставалась быстрой и уверенной. Где-то в глубине души он знал, что ему нечего бояться.
Потому что этой ночью в лесу он сам был опасным хищником, рыщущим в поисках добычи.
Лаура никогда прежде не отваживалась идти в лес ночью.
Пробираясь через древесный лабиринт, она, к своему неудовольствию, обнаружила, что ее солнечное королевство преобразилось в обитель мрака. Она могла бы поклясться, что знает здесь каждый камешек и каждый мшистый овраг, но хаотичная паутина теней и лунного света делала даже самые знакомые места неизвестными и неприветливыми.
Лес больше не казался ей домом парящих фей и хихикающих эльфов, сейчас ему скорее подходили неповоротливые гоблины, вышедшие на охоту за непорочной невестой для своего короля.
Она прибавила шагу, решительно настроенная не позволить своим детским фантазиям одержать над ней верх. Лишенные солнечного ярко-синего неба вкупе с неприятным ощущением надвигающейся опасности, они во многом потеряли свое очарование.
Лаура трижды обошла вокруг кажущейся призраком березы, прежде чем поняла, что ходит по все сильнее сужающемуся кругу. Она прислонилась к стволу дерева, пытаясь отдышаться и восстановить душевное равновесие. Ее вылазка начинала походить на поручение "пойди туда — не знаю куда, принеси то — не знаю что". Но даже если она не найдет ни единой подсказки к личности Николаса, то, по крайней мере, она будет знать, что пыталась, когда завтра встанет рядом с Николасом перед алтарем.
Стряхивая с волос веточки, она быстрым шагом двинулась вперед, решительно настроенная добраться до древнейшего дуба, около которого тогда нашла Николаса. Она как раз перепрыгивала через ручей, когда у нее за спиной раздался чей-то визг, быстро затихший при помощи челюстей более сильного животного. Лаура оступилась, ее нога оказалась в ледяной воде. Она глянула через плечо, не в силах отвязаться от ощущения, что не менее голодное существо преследует и ее.
Слабый, но безошибочный хруст донесся до ее ушей из подлеска. Она рванулась с места, пригибаясь под нависающими ветками и уворачиваясь от переплетений корней, которые старались схватить ее за подол плаща своими костистыми пальцами. Она могла бы так бежать целую вечность, если бы не вылетела из темноты леса как раз туда, куда стремилась.
Старый дуб стоял, как часовой, на краю оврага, его толстые ветви обещали утомленному путнику хороший отдых. Лунный свет просвечивал сквозь листву точно так же, как просвечивал солнечный свет в день, когда она нашла Николаса, и окутывал все вокруг чарами, древнее, чем само время.
Лаура моргнула, подумав, что может быть только одно объяснение зрелищу, которое она увидела. Должно быть, она задремала у окна своей спальни, и ей просто приснился этот безумный побег в лес.
Под защищающим пологом дубовых ветвей стоял Николас, одной ногой опираясь на скрюченный корень. Лунный свет золотил ему волосы, тени скрывали нижнюю часть лица.
Лаура медленно подошла к нему, и он показался ей таким же неотразимым, что и в тот самый туманный летний день.
— Нет необходимости скрывать свое разочарование, моя дорогая, — сказал он насмешливым и нежным тоном. — Я понимаю, что ты, должно быть, ждала кого-то другого.
Его слова вернули ее к реальности. Она внезапно поняла, как неприятно выглядит ее промокшая обувь, протестующая при каждом шаге, царапины на ее руках, и пропитанный росой подол плаща, волочащийся по земле.
— Не представляю, что ты имеешь в виду, — сказала она, испугавшись, что сейчас выболтает правду. — Сейчас середина ночи. Я не могу никого ждать.
Его лицо окаменело, и Николас вдруг показался Лауре совсем чужим.
— Ты можешь сэкономить очередную ложь, Лаура. Я все знаю.
Глава 14
Боюсь, что импульсивная натура может увести ее в небезопасном направлении…
Это был не сон. Это был настоящий кошмар.
— Все? Ты все знаешь? — Лаура поморщилась, когда на последнем слове ее голос визгливо сорвался.
— Все, — повторил Николас, делая тщательно рассчитанный шаг по направлению к ней. — Ты же не думала, что сможешь дурачить меня вечно, не так ли?
Лаура сделала шаг назад.
— Ну, на самом деле я надеялась…
— Должен признаться, ты была очень убедительна. Ты хорошая актриса. Никогда не думала пойти на подмостки?
— О, нет, — она затрясла головой. — В нашей семье только у Лотти есть драматические способности. И хотя леди Элеонора слова дурного не сказала о моих собственных способностях или их недостатке, во время наших рождественских театральных представлений она всегда поручала мне быть задней частью осла или давала какую-то другую роль без слов. — Лаура вздохнула. — Сейчас, когда я думаю об этом, я действительно чувствую себя ослиным задом.
— И ты, наверное, размышляешь, как я обо всем догадался? Думаю, я удивлю тебя, если скажу, что у меня с самого начала были подозрения.
Лаура была потрясена.
— И ты даже слова не сказал?
Он подошел так близко, что мог прикоснуться к ней, но не сделал этого.
— Я надеялся, что ошибаюсь. — Он издал горький смешок. — Нет необходимости так мучить себя, дорогая. В конечном итоге, я могу винить только себя.
— Как … как ты можешь такое говорить?
— Во-первых, я был круглым дураком, когда вообще оставил тебя в одиночестве. Было нечестно заставлять ждать так долго женщину с таким огнем и страстью, как у тебя. Я должен был жениться на тебе сразу, как положил на тебя глаз. — Его слова приводили в замешательство так же, как и нежные пальцы, прикасающиеся к ее щеке или хрипловатые нотки сожаления в голосе. — Ты можешь ответить мне на один вопрос? Ты ведь мне задолжала много больше этого.
— Все, что угодно, — прошептала Лаура, загипнотизированная душевной болью, от которой потемнели и приобрели янтарный оттенок его глаза.