Страница 21 из 42
Шесть пар военных глаз уставились на желты парашют за спиной Морокла. Лиз едва заметно усмехнулась. Красноречие Морокла, каким бы бесконечным оно не казалось, тоже имело свой предел.
— Тогда последний вопрос, — выдохнул страховой агент, — в какую сторону двери-порталы?
— Налево.
— Спасибо. — Небрежным движением Морокл снял со спины рюкзак, медленно, словно позируя перед военными, положил его на землю… и бросился в пелену дыма со всех ног.
Не раздумывая, Крюков побежал следом. За тот недолгий промежуток времени, что Крюков находился рядом с Мороклом, он успел усвоить одно железное правило: никогда не теряй страхового агента из виду. Правда, в этой ситуации следовать правилу не представлялось возможным. Черный дым поглотил Крюкова, отрезав от видимости вокруг приличный кусок. За спиной кто-то удивленно вскрикнул. Раздался ряд сухих выстрелов. И в спину злобно засопели, догоняя.
— Не дамся! — пискнул Крюков и ускорил бег.
Бежать в дыму было, признаться на чистоту, страшновато. Никогда не знаешь. Куда выскочишь в следующий момент. Но оглядываться через плечо было еще страшнее. Морокл исчез. В каком направлении бежать тоже не совсем понятно… да еще и на планете, которая вот-вот взорвется.
Неожиданно чья-то рука, вынырнувшая из темноты, ухватила его за воротник и потащила на себя.
— Эй!
— Тсс! — темнота расступилась и открыла Крюкову лицо Морокла, — где Лиз?
— Тута я, — из-за спины выскользнула Лиз собственной персоной, — дорогой, ты беспокоишься обо мне? Значит, в тебе еще сохранились те самые теплые чувства?
— Не совсем что бы, — закашлялся Морокл, — бежим сюда. В дыму солдаты нас не заметят.
— А ты уверен, что мы бежим… налево?
— Мой профессиональный нюх меня еще никогда не подводил! — изрек Морокл торжественно, — к тому же сквозь дым я отчетливо вижу как минимум две двери портала.
Лиз прищурилась:
— А лично я сквозь дым ничего не вижу.
— А у меня глаза слезятся.
Лиз с Мороклом посмотрели на Крюкова.
— Значит, не врут ученики, — задумчиво произнесла Лиз, — люди действительно самые хлипкие существа во Вселенной.
— Не забывай про гарбунклов, — напомнил Морокл.
— Они беспозвоночные!
— Эй вы там! Стоять, а то стрелять будем!
В дыму зашевелились хорошо вооруженные тени.
— Бежим, — шепнул Морокл и сорвался с места.
— Опять бежать! — закатил слезящиеся глаза Крюков, но больше ничего не оставалось. Позади раздались первые выстрелы, — я не вижу никаких двере!
— Вон же они, вон! — Морокл указал пальцем куда-то вперед.
И в этот миг они выскочили из дыма на ровную, почти не обгоревшую площадь. Под ногами чудесным образом возникли пучки не тронутой огнем зеленой травы. В центре поляны росли два карликовых деревца, и даже кое-где можно было углядеть желтый листок. Около деревьев стояли два солдата с молотками. У их ног лежали плоские доски. Один из солдат держал доску в воздухе и пытался заколотить в нее гвоздь.
— Стоять! — рявкнул Морокл, не замедляя шага.
Рука с молотком в замахе замерла. Солдаты повернулись в сторону неожиданно возникших персонажей. Тот, который намеревался прибить доску, что-то протестующее замычал — во рту его торчали шляпками наружу гвозди.
— Именем страхового агента Эдуарда Ф. Морокла я требую остановиться! Это единственная дверь на Гавасайу! — подобно шару для боулинга Морокл врезался в солдат и раскидал их в стороны, — быстрее! Сзади солдаты!
Словно в подтверждение его слов за спиной Крюкова раздались выстрелы. В непосредственной близости от его уха просвистела пуля. Крюков подался вперед и зацепился ногой за раскиданные доски. Краем глаза он усел заметить, что Морокл делает шаг вперед и наполовину исчезает в неожиданно заискрившимся воздухе. Отчаянно силясь сохранить равновесие, Крюков замахал руками, сделал несколько шагов вперед и провалился в темноту, последовавшую следом за ослепительно-яркой вспышкой света…
Часть вторая. Неприятности завершаются
Глава одиннадцатая, в которой происходит таинственное исчезновение
Песок под ногами был мягким, белого сахарного цвета. Воздух вокруг оказался пропитан вязким, густым ароматом, и к тому же светился серебристым цветом, что придавало местности слегка загадочный вид.
На короткое мгновение Крюкову показалось, что угодил он в самый центр гигантского стакана киселя с сахаром. Но нет. Вроде, планета какая-то…
Из двери-портала они вышли на краю леса. По бокам еще высились редкие деревья с густыми разноцветными шапками листьев, но впереди вдоль покрытой песком дороги росли разве что карликовые деревца и всевозможные кустики. Еще дальше можно было разглядеть кирпичные крыши домов.
— Где мы были? — ощупывая себя, поинтересовался Крюков. Ему показалось, что с момента, когда он упал в неизвестность, до момента, когда вывалился здесь, прошло не больше секунды. Правда, еще Крюков смутно помнил, что в состоянии странной невесомости вновь разлетелся на миллиарды малюсеньких осколков, а сейчас собрался вновь…
— Путь до Гавасайи оказался намного короче, и мы совсем не успели поговорить в Неизвестности, — отозвался Морокл. Его лицо сохранило следы дыма, а от пиджака ощутимо попахивало костром. Сам Крюков наверняка выглядел не намного лучше.
— Мы успели как раз вовремя, — рядом показалась Лиз, вся в копоти, но чрезвычайно довольная, — краем своего милого ушка я услышала, как один из солдат кричал, что планета взорвется через пару минут.
— Тогда не стоит опасаться, что они полезут следом за нами сюда, — подытожил Морокл, — как замечательно все складывается! И где же мы вышли?
— Средневековье какое-то, — проворчал Крюков, оглядывая себя. После путешествия сквозь Неизвестность у него складывалось навязчивое ощущение, что какие-то части тела приросли не к тому месту, куда следовало бы. С ногами, вроде бы, все было в порядке. С животом тоже. Поморгав, чтобы унять головокружение, Крюков посмотрел на свои руки.
— Милое местечко, — улыбнулась Лиз, — я определенно бывала здесь раньше… о, боже! Ну, конечно! Эдик! Помнишь вон те самые кусты, в которых мы с тобой…
— Отлично помню, — проскрежетал зубами Морокл, отряхивающий с плеч капельки серебристого воздуха и сажу.
— …страховали незадачливого жителя Гавасайи, — закончила Лиз, — в те славные времена ты не обходился так грубо со своей голубкой Элизабет!
— В то время я еще не подозревал, что у моей голубки Элизабет четверо детей от разных существ!
— Как молоды мы были! — в порыве чувств Лиз сжала Морокла в крепких объятиях. По местности пронесся отчетливый хруст костей.
Морокл закашлялся и ожесточенно замахал руками, пытаясь вырваться из сильнейшей хватки.
— Морокл? — между тем спросил Крюков, чувствуя, что начинает дрожать, — Морокл, сколько мне осталось до… ну, гм, смерти?
Страховой агент, вырвавшийся из объятий, попытался вернуть себе невозмутимый вид, прилизал растрепанные волосы, выудил из кармана пиджака часы на золотой цепочке и посмотрел на циферблат:
— Ровно два дня и восемнадцать с половиной часов. Хм, как быстро летит время… А что?
— У меня левая рука пропала.
— То есть как, пропала?
Крюков поднял вверх левую руку. Кисть на ней отсутствовала, словно кто-то аккуратно срезал ее хирургическим ножом (или иным инопланетным оружием). На месте разреза, правда, не осталось даже шрама. Словно рука всю жизнь такая и росла — без кисти.
— Не нравятся мне эти ваши путешествия в Неизвестности, — голос Алексея совсем по детски дрогнул, — верните мою руку на место!
— Никогда такого не видела! — заинтересовалась Лиз, — может, это болезнь какая-то? Может, она заразна? Отойду-ка я!
— А ты левша? — спросил Морокл, внимательно осматривая ущербную руку.
— Нет.
— Тогда в чем проблема? Кушать сможешь, оружие держать тоже.
— Оружие? Ты говоришь так, словно всю жизнь осматриваешь ампутированные конечности. Что происходит?