Страница 49 из 50
Аллейн снова перечитал этот отрывок. Маркинс, внутри пресса, смущенно кашлянул и задвигался.
«Январь, 13. Я все еще не решаюсь поверить в свое счастье. Невольно думаю, что могу преувеличить ее доброту, но, вспоминая ее нежность и волнение, должен поверить, что она любит меня. Флоренс достаточно проницательно оценила сцену, прерванную ее приходом, и, я боюсь, заключила, будто ей предшествовал ряд подобных, хотя это была первая сцена такого рода. Ее пристальное наблюдение за мной и отчужденность по отношению к Теренции — эти знаки трудно прочесть ошибочно».
За несколько дней до убийства жены Рубрик записал:
«Я читал книгу „Знаменитые судебные процессы“. Прежде мне казалось, что такие личности, как Криппен, должны быть монстрами, неуравновешенными и нетерпимыми. Сейчас я придерживаюсь иного мнения. Я часто думаю, что, будь я с нею и в покое, здоровье мое поправилось бы».
В ночь смерти Флоренс появилась запись: «Так долее продолжаться не может. Сегодня, встретившись с ней случайно, я был не в силах повиноваться правилу, которое сам для себя установил. Это для меня слишком».
Других записей не было.
Аллейн закрыл книгу, переменил положение, выключил фонарь и прислушался. Маркинс, за несколько дюймов от него, прошептал: «Вот оно, сэр!»
Человек очень медленно двигался по замерзшей земле в направлении овчарни. Слышны были не столько шаги, сколько гулкая пустота промежутков между ними. Однако они становились все более отчетливыми и теперь сопровождались хрустальным звоном мерзлой травы. Аллейн направил взгляд в сторону мешковины над входом. Последовала пауза, за ней — шуршание. В островке голубоватого света появилась звезда, затем кусок сияющего ночного неба и очертания холма. Затем показался темный силуэт, фигура выросла, шагнула через высокую ступеньку и появилась в полный рост до того, как упал полог из мешковины, закрывая ночной пейзаж. Теперь в овчарне их было трое. Послышался шорох, два глухих звука, появился круг света, который скользнул по доске для стрижки и замер. Посетитель опустился на корточки, и свет скользнул по полу, где был фонарь. Послышался тихий ритмичный шум: посетитель шлифовал доску для стрижки. Затем рука в перчатке извлекла клеймо, спрятанное Аллейном, и стала усердно полировать клеенкой верхнюю часть и рукоятку. Вслед за этим клеймо было снова убрано в его укрытие. Фонарь отодвинулся, и четко очерченный силуэт предстал перед Аллейном. Человеческая фигура подошла ближе к овечьим загонам. Внезапно появился длинный тонкий предмет. Когда человек поднял его, оказалось, что это зеленая ветка. Свет запрыгал и заскользил по барьеру и, наконец, был направлен внутрь загонов.
Аллейн стал постепенно выбираться из своего укрытия, затем скинул свой слишком тесный пиджак и скользнул вдоль стены. Из загонов доносился странный звук: смесь грохота и возни.
Аллейн задержал дыхание. Время словно остановилось. «Пора!» — подумал он и пересек доску для стрижки. Положив руку на перегородку, он включил фонарь.
Луч света выхватил из мрака глаза Дугласа Грейса.
Эпилог
ФЛОРЕНС РУБРИК ОТ АЛЛЕЙНА
…Вы просили отчет о проделанной работе, инспектор Фокс. Высылаю его вам.
Не веря во вмешательство сверхъестественных сил и возможность проникновения в опечатанные комнаты, оставалось предположить, что Фабиан Лосс, Дуглас Грейс и Флоренс Рубрик были единственными людьми, имевшими возможность снять светокопии и передать их. Учитывая, что португальский журналист располагал именно копиями, а не оригиналами, следует исключить Флоренс Рубрик из числа подозреваемых. Поэтому вражеский агент мог оказаться Дугласом Грейсом или Фабианом Лоссом. В качестве рабочей гипотезы я предположил, что он является также и убийцей. Из двух кандидатур на роль убийцы, безусловно, лучше подходил Грейс. Это он накидывал на плечи миссис Рубрик одеяние с бриллиантовыми застежками и склонялся над ее шезлонгом на теннисной площадке. Он без труда мог снять одну из брошек. Я экспериментально доказал, что ее невозможно было не обнаружить, если бы она лежала на голой земле под чахлым кустом циннии.
Именно Дуглас навел свою тетушку на мысль об организации поисковой партии и о репетиции в овчарне. По всей вероятности, он стянул брошку и положил ее под циннии на участке Артура Рубрика с тем, чтобы она была найдена, когда он приведет в исполнение свой зловещий замысел. Если так, то он обладал одновременно сообразительностью и был аккуратным исполнителем.
Грейс заходил в дом во время поисков, ответил на телефонный звонок и принес два фонаря. Это давало ему возможность выбраться через окно спальни и спуститься к овчарне. На обратном пути он мог повесить записку на дверь спальни миссис Рубрик. Эта записка очень примечательна. Нетрудно заметить, что из всех членов поисковой партии только он один имел возможность укрепить ее.
Далее, омерзительный Блек вытащил огарок свечи, который был раздавлен, почти наверняка, убийцей, и выбросил его куда-то в овечьи загоны. Будь он виновен, он вряд ли стал бы снабжать нас этой информацией. Но если предположить, что убийцей был Грейс?
То, что свеча была раздавлена, предполагает спешку. По возвращении с танцев люди тихо спустились с холма, но возле овчарни громко заспорили. Если вы хотите погасить свечу тихо и быстро, вы не станете дуть, а сделаете это пальцами. Когда я объявил о намерении поднять пол овчарни, Дуглас предложил передоверить это людям, а руководство поручить ему. Это предложение наводило на размышления. Прессовщик вспомнил, что пол возле пресса был чем-то испачкан. Чем? Флоренс Рубрик, бедняжка, не теряла крови. У Дугласа и Фабиана была спортивная обувь. Если на поверхность, отполированную до зеркального блеска, наступить резиновой подошвой, останутся следы.
Крюк был спрятан очень высоко. До него мог дотянуться только я и среди подозреваемых Дуглас Грейс.
Шерсть в ларе № 2 была перепутана, торчала клочками, но она лежала в правильном ларе. Значит, действовал человек, разбиравшийся в сортировке: Фабиан Лосс, Дуглас Грейс или, возможно, Артур Рубрик. Разумеется, этой шерстью было обернуто тело, и ее клочок обронил убийца, вернувшись в комнату своей жертвы, чтобы спрятать чемодан. Записка уже висела на двери, и, вспомните, только Грейс мог укрепить ее.
Далее, его характер и его легенда. Обе девушки некритично восприняли оценку, данную Фабианом. Фабиан считал его дураком, наделенным техническими способностями. Однако Грейс вовсе не был глупцом. Напротив, он был находчив и изобретателен, решителен и дерзок. Посмотрите, как он обошелся с бедным Маркинсом. Без сомнения, он догадался, что Маркинс следит за ним, и решил ударить первым. Поистине наглость, достойная восхищения. Он хладнокровно заявляет своей тетушке, что ей следует избавиться от Маркинса. Но Флосси, как явствует из посмертных описаний, была как минимум проницательна. Даже Теренция Линн, чье мнение искажено ревностью, признавала в ней это качество. Очевидно, миссис Рубрик была достаточно сообразительна, чтобы у нее родились сомнения в отношении самого Грейса. Именно в недооценке ее характера сказывается ограниченность, которой, видимо, наделило Дугласа воспитание в Германии. Он был из банды молодых головорезов, которые с грузом нацистских убеждений возвратились на родину.
В этом месте, инспектор Фокс, вы поднимете брови. Вы скажете, что пока я располагаю более чем скромными уликами против этого молодого человека. Я согласен. Задача состояла в том, чтобы заставить его разоблачить себя. Я дал понять, что собираюсь найти свечу, которую Элберт Блек кинул в овечьи загоны. Свеча с отпечатками его пальцев не могла послужить достаточно веским доказательством, однако он решил, что я основательно досаждаю ему, и решил избавиться от меня при помощи испытанной методики. Когда я сказал, что иду в проходную комнату за портсигаром, в его уме созрело одно из молниеносных решений. Однако Лосс, надев мое пальто, вышел за портсигаром вместо меня.