Страница 5 из 67
– Виконт?… - переспросила она в замешательстве.
– Да, совершенно верно. И ваш покорный слуга, мисс Парр.
«У нее действительно замечательные глаза, - подумал Саут. - Эти глаза - словно черные зеркала, отражают даже то, чего не существует…»
Она снова улыбнулась.
– Ах, виконт, значит, это вы тот крикун, который чуть не сорвал мое выступление?
– Неужели вы меня все-таки узнали?
– Не узнала бы, милорд. Возможно, не узнала бы. Но вас выдал голос. Он у вас весьма примечательный.
– Неужели? - Он изобразил изумление.
– Во всяком случае, именно так его воспринимают мои уши, милорд.
Саут внимательно посмотрел на ее ушки - крохотные, изящные и розовые. Причем с каждой мочки свисала серьга со стразами, прекрасно имитирующими бриллианты. Когда она качнула головой, камни засверкали.
Виконт с улыбкой заметил:
– Ваши ушки поистине чудо.
По- прежнему улыбаясь, она сняла серьги и зажала их в кулаке.
– Мне кажется, в них все дело, милорд. Они помогают мне улавливать звуки. Не странно ли?
Виконт молча пожал плечами, и Индия вновь заговорила:
– Если вам больше нечего мне сказать, милорд…
– О, есть объяснение моего прихода. Только умоляю вас, не смотрите туда. За моей спиной, в коридоре, трое моих развеселых друзей… Вы, конечно же, слышите их смех? Так вот, не смотрите на них. - Саут понизил голос. - Полагаю, что они едва ли достойны вашего внимания.
Девушка невольно нахмурилась.
– Но ведь они действительно ваши друзья, милорд. По чему же вы в таком случае отзываетесь о них подобным…
– Притворитесь, что я не на шутку оскорбил вас, - перебил Саут. - И влепите мне пощечину. Давайте же! Смелее! Я заслуживаю наказания и думаю, что оплеуха, нанесенная вашей ручкой, не будет слишком болезненной.
Индия Парр немного помолчала, потом спросила:
– Вы пациент Бедлама? Мне кажется, это - единственное правдоподобное объяснение вашего поведения. - В ее голосе прозвучало скорее любопытство, чем тревога, иначе неутомимая миссис Гаррети снова бы взялась за дело, и на сей раз виконту не поздоровилось бы. - Что, сегодня вечером вам совсем некуда пойти? - вновь заговорила Индия. - Может быть, миссис Гаррети сможет найти вам комнату на одну ночь?
Виконт покачал головой:
– Не в этом дело. - Он едва заметно усмехнулся. - Просто мы с приятелями побились об заклад, и я хочу получить свой выигрыш.
Тут миссис Гаррети направилась к двери и, вытолкав за порог приятелей виконта, прикрыла за ними дверь. В кори-Доре члены клуба «Компас» тотчас же умолкли, а победоносная миссис Гаррети, поджав губы, безмолвно вернулась на свое место у столика.
Индия Парр внимательно посмотрела на Саута, и на ее лице появилось задумчивое выражение.
– Итак, на чем мы остановились, милорд? Значит, серьезное оскорбление?… Что ж, если вам так угодно…
В следующее мгновение она отступила на шаг и изо всей силы ударила Саута кулаком в челюсть.
Удар чуть не сбил его с ног. Виконт пошатнулся, но тут же выпрямился. Прижав ладонь к левой щеке, он тотчас почувствовал на руке теплую липкую струйку крови. Его улыбка была не вполне искренней, когда он потирал ушибленную челюсть.
– Я забыл о сережках, - пробормотал он. - Ведь у вас в кулаке были зажаты сережки.
Индия пожала плечами.
– Я думала, вы о них помните.
Тут дверь в коридор снова приоткрылась, и Саут увидел своих друзей - они смотрели на него во все глаза. Миссис Гаррети тоже взглянула на виконта.
– Это все, милорд? Или вы все еще не удовлетворены? Может, у вас есть еще просьба и ко мне?
Саут заставил себя улыбнуться.
– Нет-нет, благодарю вас. Пожалуй, большего моя челюсть не выдержит.
Виконт вытащил носовой платок и осторожно утер кровь в уголке рта. Причем он заметил, что Индия Парр не проявляла ни малейших признаков раскаяния. Взглянув на нее, он пробормотал:
– Что же касается смеха во время представления… Я чувствую, что должен вам напомнить: это ведь была комедия.
– Но не настолько смешная.
Он не ответил на это возражение, однако в шутку заметил:
– И все же вы не можете рассчитывать, что я всегда буду приходить вам на помощь, мисс Парр.
Направляясь к двери, он бросил пять шиллингов, большую часть своего выигрыша, на гору одежды в руках костюмерши.
Друзья Саута не стали допытываться, что именно он сказал даме, и удовлетворились его весьма кратким объяснением. После этого виконт заявил, что собирается к полковнику-по делу. В тот или иной момент всех их касались дела полковника, однако они редко появлялись у него одновременно - чтобы не мешать друг другу. Саут не раз выполнял задания полковника, и ему пришлось сыграть множество разных ролей, хотя он далеко не всегда был посвящен во все детали замыслов полковника. Однако на сей раз виконт решил, что заслуживает самых подробных объяснений - в конце концов, ему не каждый день приходилось получать столь увесистые оплеухи.
Хотя Саут прибыл уже довольно поздно, его сразу же провели в гостиную полковника, находившуюся над лестницей. Несколькими часами раньше двое слуг доставили туда своего господина и позаботились о его удобствах, и теперь полковник сидел в кресле на колесиках у камина. На столе рядом с ним горела лампа, освещая резкие черты его лица. На ноги его был наброшен плед, а на коленях лежала раскрытая книга, и когда гость вошел, хозяин водил пальцем по строчкам. Какое-то время оба молчали. Наконец полковник закончил чтение и, отложив в сторону книгу, осведомился:
– Я думаю, ты хочешь выпить. - Джон Блэквуд окинул Саута быстрым пытливым взглядом, и виконту показалось, что полковник видит его насквозь.
– Да, пожалуй, не откажусь, - сказал Саут.
– Напитки в буфете, как и всегда. Мне налей скотча. Я полагаю, есть причина тому, что у тебя распухла щека и кровоточит губа.
И тут Мэттью Форрестер вдруг вспомнил о том, как впервые увидел Джона Блэквуда. Он вспомнил, как мельком заметил незнакомого гостя в кабинете отца и как его, мальчишку, поразила поза незнакомца - наглая, вызывающая, дерзкая… Именно эту позу он и позаимствовал, чтобы потом продемонстрировать своим новым дружкам в Хэмбрик-Холле.
Но теперь-то поза полковника Блэквуда впечатлить не могла никого. Изнурительная болезнь истощила его мускулы и сделала неуверенными движения, замедлила рефлексы. Но в этот вечер он твердо сжимал подлокотники кресла, что случалось далеко не всегда. Однако взгляд полковника оставался все таким же пронзительным, и виконт частенько ловил себя на мысли, что ему делается не по себе, когда Блэквуд смотрит на него пристально и пытливо - как смотрел сейчас. Да, было совершенно очевидно: ни время, ни болезнь не могли ослабить силу его духа - во всяком случае, виконт нисколько в этом не сомневался.
– Скотч? - переспросил Саут. - А что говорит доктор? Он не советует возлияния, а я не считаю его шарлатаном. Полагаю, вы согласны.
Полковник криво усмехнулся, и Саут понял, что спорить бесполезно. Он подошел к низкому буфету возле стены, вынул графин со скотчем и щедро плеснул виски в два бокала. Передав полковнику один из бокалов, виконт поворошил угли в камине и уселся в широкое кресло напротив полковника.
– Сегодня вечером я был в театре «Друри-Лейн», - сказал Саут.
– Один?
– Нет, разумеется. Норту хотелось развлечься. Видите ли, его жена снова гостит у пожилой графини, и поэтому…
Блэквуд внезапно улыбнулся, и эта его улыбка оказалась на удивление ласковой.
– Элизабет, - проговорил он с нежностью в голосе.
«Что ж, ничего удивительного, - подумал Саут. - Ведь Элизабет - дочь покойного кузена полковника».
– Ей следует блистать на балах, а не сидеть в провинциальной глуши или играть роль компаньонки леди Баттерберн. Она здорова?
– Более чем, - кивнул Саут. Однако он предпочел умолчать о баронессе Баттерберн. - Полагаю, Нортхем скоро заберет ее оттуда, - заметил виконт.
Блэквуд кивнул и вернулся к делу:
– Итак, ты отправился в театр с Нортхемом.