Страница 10 из 59
Тут его Рита и окликнула:
– Дяденька, можно вас?
– В чем дело? – сказал лейтенант Петров, по-прежнему улыбаясь «мерседесу». Тут увидел Риту: – Чем могу помочь, девушка? Лейтенант Петров…
Рита улыбнулась.
Лейтенант забыл про «мерседес».
– Вы мне можете помочь, дяденька. Очень. Тут ко мне пристал мужик… Проходу не дает. Буквально. То есть не дает до дому дойти. А я устала. После ночной смены, – зачем-то сказала Рита.
В устах девушки, одетой, как Рита, словосочетание «ночная смена» звучало неприлично. Лейтенант Петров усмехнулся. Но Рита сделала вид, что ухмылки не заметила, и продолжила:
– Короче, не могли бы вы меня проводить до дому?
Разговаривая с Ритой, мужчины, как правило, пропускали первые ее фразы, потому что смотреть на нее было гораздо интереснее, нежели ее слушать.
Эта участь постигла и лейтенанта Петрова. Вникнуть в суть сказанного ему не удалось, потому что все внимание лейтенанта было сосредоточено на верхней повязке Риты, под которой нервно вздымалась грудь: Рита честно изображала волнение.
– Это бандит, я точно знаю… – Она задышала сильней. – Он меня у дома сторожит, а вокруг, как назло, ни одного милиционера. Проводите меня, пожалуйста. А я вам заплачу.
И Рита достала приготовленные сто баксов.
– Какие деньги, девушка, что вы! Гусары, как говорится, денег не берут, – сказал лейтенант Петров, привычно озираясь по сторонам и столь же привычно забирая у Риты деньги и пряча их в планшет. – Живете, как говорится, далеко?
– Да тут близко, – затараторила Рита. – На улице Зорге. Рядышком. – Она взяла гаишника под руку. – Да, кстати, а вы не знаете, кто такой Зорге?
Лейтенант Петров поднял милицейский жезл, остановив движение. И они перешли дорогу, как короли.
– Ну, как же, девушка. Зорге… Как можно не знать? Такой великий ученый! Его изобретениями мы пользуемся до сих пор.
– Как интересно! – Рита по привычке прижалась к лейтенанту. Лейтенант гордо выпятил грудь. – И что же он такое изобрел?
И тут появился Сергей Львович.
То есть это был вроде Сергей Львович, но одновременно – совершенно другой человек: шляпу он заломил на затылок, руки положил в карманы, шагал, широко расставляя ноги.
«А он еще и актер», – радостно подумала Наташа, щелкая фотоаппаратом.
Сергей Львович подошел к Рите, схватил за руку, сказал резко:
– Хватит, дочка! Я тебя уже устал искать.
Лейтенант Петров сделал лицо, которое он считал свирепым, и закричал милицейским голосом:
– Отойдите от девушки, гражданин! Вы сейчас будете арестованы!
Сергей Львович сплюнул сквозь зубы и произнес чуть хриплым тоном – то есть таким, какого от него никак нельзя было ожидать:
– Спокойно, мужик! Это моя дочка. У нас с ней свои разборки. Вот тебе двести баксов, и можешь считать себя свободным и богатым.
Риту настолько поразило преображение Сергея Львовича, что она предалась совершенно не свойственному ей занятию, а именно молча наблюдала за происходящим.
– Как вы можете подкупать представителя власти? – неуверенно возразил лейтенант Петров. – Это подсудное дело.
– Триста, – сказал Сергей Львович.
– Я… – начал сержант, с ужасом оглядываясь по сторонам.
– Четыреста. Значит, так… – Сергей Львович снова сплюнул – видимо, это помогало ему вжиться в роль. – Или мы расходимся так: я, взяв в руки дочку, а ты – четыреста американских денег. Или наоборот: я ухожу с деньгами, а ты с девкой…
Тут Рита пришла в себя и жалобно заныла:
– Дяденька, не отдавайте меня ему… Не отдавайте! Никакой он не отец! Врет он все. Врет!
Сергей Львович вынул деньги, пересчитал, посмотрел на Петрова молча, едва улыбаясь. Так в сериалах улыбаются бандиты.
– Да пошли вы все! – закричал лейтенант. – Сами разбирайтесь! У меня двое детей! У меня жена! А тут стоишь по три копейки зарабатываешь! А я посудомоечную машину хочу купить! – Он схватил деньги и быстро пошел восвояси, бубня под нос: – Копишь, копишь, а тут сразу… Почему я должен разбираться? Я не должен! Для этого милиция есть. А я – на посту. Я пост покинул, теперь возвращаюсь. Все правильно. Все – по закону. И жена, Галка, обрадуется. А что я? А? Что?
ДИАГНОЗ
Они встретились у скамейки, как бойцы после удачной операции.
– Первый раз в жизни сделала гаишника! – радостно верещала Рита. – И как сделала! Наташка, ты гений российской журналистики!
Наташа обняла Семена Львовича:
– Вы – гениальный артист! Спасибо вам огромное, даже не знаю, чем могу вас отблагодарить.
– Вы меня уже отблагодарили… – Семен Львович мягко отстранился. – Я же вам объяснял: я всегда появляюсь, когда нужен. И всегда делаю то, что меня просят. Делаю хорошо. И в этом, как принято нынче говорить, мой кайф… – Он посмотрел строго: – Только помните: вы обещали, что моей фотографии в газете не будет.
– Если Наташка обещала – железно, – вступила в разговор Рита. – А чего это ты меня не хвалишь, а?
Наташа поцеловала Риту и снова обратилась к Семену Львовичу:
– Может быть, поднимемся, чайку попьем?
– Спасибо. Я ведь вам больше уже не нужен. – Семен Львович улыбнулся. – Надеюсь – пока… – Глаза его снова стали строгими. Он обладал удивительной способностью мгновенно менять выражение лица. – Наталья Александровна, ответьте мне: а вам вовсе не жалко этого лейтенанта? У него двое детей и нет посудомоечной машины… А вы его опозорите на всю страну.
– Он сам себя опозорил, – сказала Рита. – Если мужчине деньги нравятся больше, чем женщина, то так ему и надо!
– Большинству мужчин, увы, деньги нравятся больше, чем женщины. – Семен Львович был абсолютно серьезен. – Может быть, это происходит потому, что чем больше денег – тем больше женщин, а чем больше женщин – тем меньше денег.
Наташа отвечать не торопилась. Ей почему-то ужасно не хотелось, чтобы этот пожилой, совершенно случайно возникший в ее жизни человек думал о ней плохо. Ей хотелось, чтобы он ее понял.
– Во-первых, – наконец произнесла она, – он – подонок. Так? Он продался за четыреста баксов. Так?
– Но то, что вы придумали, тоже не совсем… как бы это сказать… – замялся Семен Львович.
– Интеллигентно, – подсказала Наташа. – Да. Но что поделать, если мы живем в такое время, когда каждый человек просто обязан ощущать рядом с собой телекамеру? Все эти бесконечные розыгрыши и подставы – это, как говорится, факт нашей жизни. Подстава – это жанр. Новый жанр журналистики и, если хотите, новый жанр жизни, который позволяет быстро открыть какие-то самые главные качества человека. Я работаю в этом жанре. Как говорится, таков мой формат. Вот и все.
– Понимаю, – вздохнул Семен Львович. – Прежде были баллады, романсы, сегодня – подставы. Понимаю. Но кто же вас заставляет работать именно в этом жанре?
– Жизнь, – вступилась за подругу Рита.
– Жизнь, дорогие мои девушки, добра. Это люди придумали, будто жизнь – испытание. Жизнь – праздник. Если вы просыпаетесь и видите небо – это уже повод для счастья. А знаете, как смотрит собака, если ты вылечил ее от боли? Или лошадь? Не надо пенять на жизнь – она не такая самостоятельная, как вам кажется, она – такая, какой вы ее делаете. Это я вам как старый краевед говорю. – Семен Львович, улыбнувшись, посмотрел на Риту. – Извините за старческое занудство.
Он приподнял шляпу, прощаясь, и фигура его начала медленно растворяться в зелени двора.
– Телефон-то ваш дайте! – бросилась вслед Наташа.
– Я появлюсь, когда буду нужен, не сомневайтесь. Я всегда так делаю: когда нужен – тогда и появляюсь. А когда не нужен – ухожу.
И Семен Львович ушел.
– Классный какой дядька, – сказала Рита. – Он откуда взялся-то?
– По объявлению пришел, – вздохнула Наташа.
Теперь на телефонные кнопки жала Рита. С тем же успехом. Номер этой чертовой «Обдирочной» был беспробудно занят.
– Может, сломался? – нервничала Наташа. – Ритуль, а если он сломался, что же тогда делать?