Страница 53 из 85
— Какой чудесный миг! — Рио вздохнула от удовольствия, софиты погасли, и театр погрузился во тьму.
Рио рывком приподнялась, перекатилась на спину, и я стукнулась лопатками о пол.
Свет снова загорелся, и я увидела, что Рио стоит надо мной на четвереньках.
— Счастливый конец... — промурлыкала она, глядя на меня сверху вниз. — Ты ведь тоже любишь, чтобы все хорошо кончалось, правда?
Я сунула руку в карман, дрожа от страха:
— Ты этого хочешь?
Рио показала язычок:
— Все мы надеемся, что все кончится хорошо.
— А эта актриса, она тоже может надеяться на то, что все кончится хорошо? — свирепо спросила я.
— Не сомневаюсь. Всем нам нужна надежда, крошка-сида, иначе зачем жить? — Она наградила меня воздушным поцелуем. — Отбери у нас надежду, и ничего не останется. — Она сверкнула клыками, улыбнувшись так же, как и спаситель девушки, и начала наклонять голову.
— Даже если надежды уже нет, всегда остается месть! — Я прижала к ее груди серебряное приглашение.
Рио завизжала и отпрыгнула, словно ошпаренная кошка, отчаянно замахав руками. Потом челюсть у нее отвисла, и она сползла на пол в обмороке. Я разинула рот от изумления: между пальцами у меня вился дымок, а в горле запершило от запаха паленой кожи — и Рио, и моей.
Ну и дела. Такой бурной реакции я не ожидала. Кашляя, я повернулась, готовая встретить взгляд публики, — зрители пялились на меня так, словно это было продолжение спектакля. Я стиснула кулаки. А вдруг они разберутся, что это не представление?
Затем с места поднялась изящная белокурая вампирша в платье в стиле двадцатых годов, расшитом бисером.
Элизабетта, глава кровного клана Золотого Клинка.
Я сама не поняла, как узнала ее, хотя никогда раньше не видела.
Скверно.
Вампирша грациозно склонила голову и негромко зааплодировала.
Остальные зрители присоединились к ней.
Колени у меня ослабели от облегчения. Я сунула приглашение обратно в карман, вытерла губы тыльной стороной кисти и пробормотала:
— Спасибо, Рио, мы славно поболтали.
В общем, занавес.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ
Оказавшись наконец в пустом коридоре, я вздохнула, словно гора с плеч свалилась. Неужели Рио собиралась меня укусить? Неужели она была готова так просто пойти против Графа, нарушить гарантии безопасности, которые он мне дал? Или это тоже был такой спектакль? Я скривилась, увидев на ладони красный след от ожога, а потом глянула на часы. До встречи с Аланом Хинкли оставалось еще больше часа — времени много, можно еще кое-что разузнать... только я уже была сыта по горло игрой в сыщиков и вампирскими приставаниями. Запретив себе бежать, я с достоинством зашагала к запасному выходу, и стук собственных шпилек казался мне выстрелами в спину.
Каких-нибудь пятьдесят футов — и я на свободе.
Но мне это не удалось.
Непонятная размытая тень налетела на меня и притиснула спиной к стене. Меня придавило мускулистое тело, ледяная ладонь зажала рот. Горло у меня перехватило — прямо перед глазами оказался знакомый черный самоцвет в бледном изящном ухе.
Пряный аромат щекотал мне ноздри, Малик держал меня, молчал и не двигался, но глядел он куда-то в сторону, словно чего-то ждал. Свет потускнел, коридор заволокло сумраком, ничего было не видно, словно мы потерялись — непонятно где или вообще нигде.
Мне пришло в голову, что в таких случаях положено отбиваться, но телу это оказалось неинтересно.
— Похоже, Женевьева, сегодняшний вечер выдался у тебя на редкость неудачным. — Малик говорил тихо-тихо, челюсть под бледной кожей едва двигалась. — Дальше будет только хуже.
Его слова щекотали меня, я не могла отвести глаз от темных блестящих кудрей, спускавшихся на плечи поверх черной футболки. На языке словно таял рахат-лукум, сердце у меня заплясало, все тело обдало жаром.
— Когда я уберу руку, молчи, не шевелись.
Он повернулся и посмотрел на меня, и в зрачках миндалевидных глаз вспыхнуло алое пламя.
Вообще-то, мне не хотелось, чтобы он убирал руку, вообще-то, я была в восторге при мысли о том, что вот мы с ним оказались вдвоем в этом странном месте. Глядя в его идеально правильное, красивое лицо, я содрогнулась от ужаса — как мне такое вообще могло прийти в голову?! Зар-раза! Я силой воли заставила себя не думать о своих, видите ли, потаенных желаниях и сосредоточилась на легкой боли в спине — это часы впились мне в позвоночник. Правая рука оказалась у меня за спиной, а Малик навалился на меня так, что высвободить ее не удавалось. Может, если хорошенько укусить его за руку...
— Женевьева! — Его пальцы прижались к моим губам. — Ты будешь молчать? — Другой рукой он стиснул мне запястье, и браслет из синяков запульсировал в ответ на его прикосновение.
Я свирепо уставилась на Малика. Благодаря шпилькам мы были почти одного роста, а если бы не его ладонь, вполне могли бы поцеловаться. Кивнуть было некуда, так что я заморгала.
— Отлично.
Его рука скользнула ниже, обхватила мне шею, большой палец придавил пульс.
— Какого ле...
Малик сжал мне горло, пришлось замолчать.
— Посмотри налево.
Рука на шее не давала мне выбора. Я посмотрела.
Темнота всколыхнулась и в одном месте чуточку развеялась — получился как будто ненастроенный телевизор. Из театра в коридор выскочил Дарий, кровный раб Рио, и заметался туда-сюда. Мог бы с тем же успехом орать в мегафон, что ищет именно меня. Он запустил пятерню в волосы, от отчаяния фотомодельное лицо неизящно перекосилось. Тут он посмотрел прямо на нас и пустился бежать. Когда он приблизился, я позабыла дышать, но он промчался мимо, даже не глянув в нашу сторону, ухватился за ручку запасного выхода и изо всех сил толкнул.
Дверь не поддавалась.
Да уж, похоже, никакой это был не путь на свободу.
Дарий развернулся и помчался обратно к театру.
Малик постучал пальцем по моей щеке: смотри, мол, дальше.
Я повиновалась, едва не дрожа от ужаса, и медленно повернула голову.
Дарий резко затормозил у туалета и громко постучал в дверь. Ничего не произошло. Он снова постучал, на этот раз дверь отворилась. Дарий исчез внутри, но тут же выскочил обратно, сердито хмурясь. Затем он оглядел пустой коридор и длинными прыжками кинулся в театр.
Я снова повернулась к Малику. Алое пламя в его глазах погасло, остались глубокие черные омуты.
— Мы... мы что, невидимые?!
Он еле заметно покачал головой и ответил полушепотом:
— Не совсем. Нас могут выдать запах, прикосновение, стук сердца, и тогда нас увидят — правда, не люди.
Ясно, значит, он умеет прятаться в темноте не один, а с компанией. Я фыркнула.
— Знаешь, тебе надо поработать над манерами, — прошептала я. — Такая галантность показалась бы старомодной еще в каменном веке. В наши дни принято ограничиваться рукопожатием.
Он ответил мне загадочным взглядом, а потом прижался щекой к моему лицу и втянул воздух:
— Добрый вечер, Женевьева. — Его голос скользнул по мне горячим атласом. — Вижу, ты приняла мое приглашение.
Замечательно, значит, убивать меня он не собирается. А рукопожатия не в его стиле.
— Да, и все было замечательно, но сейчас, извини, мне пора бежать, так что, если не возражаешь, отодвинься капельку... — Я попыталась его оттолкнуть, но это было все равно что толкать бетонного тролля.
— Ночь только начинается, нам многое предстоит узнать, — произнес Малик. — Я пришел к выводу, что ты можешь быть мне полезной. — Вспыхнула усмешка. — У нас есть общее дело.
Кого он дурачит? Когда у тебя с кем-то общее дело, обычно не размазываешь коллег по стенке. Я скорчила недовольную гримасу:
— Прости, не знала, меня ждут в другом месте.
— Да, я знаю. — Он обернулся и оглядел пустой коридор. — Тебя ждут в полицейском участке, но не прямо сейчас.
Ну, если он считает, что я так и буду тут торчать... Я извернулась, высвободила ногу... он протиснул бедро мне между коленок... шпилька застряла в щели в полу, щиколотку пронзила боль...