Страница 31 из 39
Вот так случилось, что Фермитраксу пришлось отправляться в путь к Венеции с горсткой соратников. Он твердо надеялся на то, что закабаленные львы встанут в городе на его сторону и ударят с тыла по своим мучителям. Однако Фермитракс допустил серьезный просчет: он недооценил силу времени.
— Какую такую силу времени? — недоуменно спросила Мерле.
— Сейчас поясню, Мерле. Время давным-давно залечило все раны львов, но при этом сделало их безропотными и покорными. Древнее стремление к спокойной удобной жизни полностью овладело массой бескрылых львов. Они были довольны своей жизнью в роли прислужников. Никто из них не знал, что такое свобода, а способности предков были давным-давно забыты. Никто не желал подвергать себя смертельной опасности в восстании по какому-то непонятному поводу. Они предпочитали подчиняться своим властителям-людям, а не противодействовать им. Нападение Фермитракса на Венецию унесло много человеческих жизней и обратило в пепел и развалины целый квартал, но о победе нечего было и думать. Его былые сородичи выступили против него. Его одолели те самые львы, которых он хотел освободить, и которые по своей собственной воле стали подручными людей.
— Значит, они и стали предателями, а не он!
— Все зависит от точки зрения. Для венецианцев Фермитракс стал убийцей, который ни с того ни с сего напал на них, погубил множество людей, да еще пытался натравить на них каменных львов. Они считали свои действия оправданными и справедливыми. Почти все нападавшие летучие львы были убиты, но нескольких оставили в живых, чтобы ученые вывели бы теперь львов с крыльями. Все уже забыли, что львы когда-то могли летать, и люди загорелись желанием иметь в услужении летающих львов, которые могли бы переносить по воздуху грузы или во время войны нападать на противника с воздуха, как это сделал Фермитракс, обрушившись на Венецию с неба. И вот на свет появилось несколько львов новой породы — гибриды свободных крылатых особей, вернувшихся домой из Африки, и безвольных и верных рабов Венеции. Каковы они, ты знаешь: это те самые летучие львы, на которых теперь ездят гвардисты. Ты с ними уже познакомилась.
— А что стало с Фермитраксом?
— Для Фермитракса придумали особо изощренное наказание. Его не казнили, а заточили в этой башне. Здесь, в подоблачной вышине он должен жить вечно, но для летучего льва ничего не может быть страшнее запрета на свободный полет. Для Фермитракса, который многие годы вольно парил над африканской саванной, сидеть в заключении особенно тяжко. К тому же он впал в глубокое уныние, — не из-за своего поражения, а из-за предательства своих здешних сородичей. Он не смог понять их тупого равнодушия, их собачьей покорности и их готовности служить людям и наброситься на него. Нескончаемые думы об их предательстве стали для него самой жестокой пыткой, и он решил — в один прекрасный день — покончить с жизнью. Он отказывался от еды, которую ему приносили, желая скорее умереть. Но Фермитракс, этот неистовый бунтарь и борец за справедливость, наверное, первый из всех львов узнал, что каменные твари могут обходиться без еды. Да, каменные львы испытывают голод, пожирание мяса — их любимое занятие, но жизненно необходимой еда для них не является. И Фермитракс до сих пор обитает в этой башне, на самом ее верху. Оттуда ему открывается вид на город, который стал ему тюрьмой. — Королева Флюирия умолкла, но тут же продолжила: — По правде говоря, я не знаю, в каком он сейчас состоянии и как нас встретит.
Мерле добиралась уже до последней лестничной площадки. Свет из оконца падал на видневшуюся выше массивную стальную дверь, на которой играли голубоватые отблески.
— Как ты познакомилась с Фермитраксом?
— Когда он со своими спутниками двести лет назад направлялся сюда, он решил, что должен ни в чем не отставать от людей и сравняться с ними по силе, а значит — преодолеть присущую львам водобоязнь. Его предки сделались рабами потому, что не смогли броситься в воду Лагуны и стали пленниками на собственном острове. Фермитракс не хотел попасть в подобную западню. Как только он подлетел к Лагуне, собрался с духом и ринулся в водную глубь. Но такое испытание оказалось не по силам даже самому отважному льву. Холодная вода сковала его и он стал тонуть.
— И ты его спасла?
— Пока он боролся за жизнь, я успела прочитать его мысли и поразилась смелости его плана и силе его воли. То, что он задумал, не должно было потерпеть неудачу, еще не начавшись. Я велела русалкам поднять его на поверхность и отнести на берег какого-нибудь необжитого острова. Когда он пришел в себя, я сказала ему, кто я такая, и мы стали вести долгие беседы. Я не утверждаю, что мы сделались друзьями, — он все-таки не смог до конца понять, что же я такое на самом деле и, думаю, побаивался меня, потому что я…
— Потому что ты — сама вода?
— Я — Лагуна. Я — вода. Я — источник всего живого в Океане. Фермитракс же — воин, отчаянный и неустрашимый. Он выражал мне свое уважение, благодарность, но не мог побороть страх.
Королева Флюирия смолкла, как только Мерле с трудом влезла на последнюю, самую высокую лестничную площадку башни. Стальная дверь башенного каземата была вдвое выше нее и шириной в четыре ее шага. Две тяжелые задвижки длиною с человеческую руку закрывали дверь снаружи.
— Как же нам… — начала Мерле и оборвала себя на слове, услышав страшный шум, вдруг поднявшийся на площади. Быстро подбежав к решетчатому оконцу, она посмотрела вниз.
Ей открылась картина, от которой у нее перехватило дыхание: оказалось, что образовавшаяся в земле и полыхавшая огнем щель доходит почти до самого канала. Еще немного — и Мерле с русалками рухнули бы вместе с водой в огненную преисподнюю. Но не это открытие заставило ее похолодеть от ужаса. Внизу начинал разыгрываться невообразимо страшный спектакль.
С крыши Дворца дожей в воздух сорвались три летучих льва, подгоняемых криками своих всадников. Совет Правителей вынес решение: прекратить переговоры с Посланцем Ада, раз и навсегда.
Прежде, чем Посланец сумел опомниться, три льва уже стремглав неслись к нему. Двое промчались мимо — справа и слева, — на расстоянии миллиметра от него, и пронзили пламя так быстро, что всадники ничего не успели сделать. Но третий лев, летевший в центре тройки, ухватил Посланца за его студенистое туловище, вынес из огня и понес дальше. Чудовище заверещало, завизжало невыносимо пронзительным голосом. Лев крепко держал его в пасти, но хвост извивался в воздухе пружинистой змеей. Люди на площади в ужасе пригнулись к земле, солдаты, побросав ружья, заткнули уши руками.
Лев с Посланцем Ада в зубах описал небольшой круг над крышей Дворца. Затем устремился к солдатам, скопившимся перед Дворцом, и сбросил на них визжащее страшилище, как какой-нибудь мешок с дохлятиной.
— Мерле! — стонала Королева Флюирия в ее сознании. — Мерле, дверь…!
Но Мерле не могла оторвать глаз от захватывающего зрелища. Солдаты и гвардисты успели рассыпаться по площади и увернуться от падающего на них дьявола. Он шмякнулся наземь, от его заносчивости и самоуверенности не осталось следа. На земле копошилось лишь отвратное существо, бесцельно махавшее огромными когтистыми лапами и в панике барабанившее змеиным хвостом по брусчатке.
— Мерле!
Несколько секунд на площади царила тишина. Люди остолбенели, затаили дыхание, не понимая, что происходит.
Но вот воздух огласился многоголосым победным воплем. Свора учуяла кровь. Никто не думал о том, что будет дальше. Наступал конец четырехвекового затворничества и страха перед внешним миром.
Из ликующих криков родились слова, которые слились в короткое рявкающее заклинание:
— Убить гада! Убить гада!
— Мерле! У нас нет времени!
— Убить гада!
— Пожалуйста! Скорее!
Плешь, образовавшаяся на площади, когда солдаты расступились и туда рухнул дьявол, в один миг закрылась нахлынувшей массой тел, сверкающих клинков и искаженных лица. Дюжины мечей и прикладов, сотни палок и кулаков молотили лежавшего на земле Посланца Ада. Его визг превратился в писк и вскоре совсем затих.