Страница 22 из 39
Один из львов кружил над каналом, держа в передних лапах мокрого Серафина, как рыбу, выхваченную из воды.
— Мерле! — еще раз закричал Серафин.
Она поняла, что он ее не видит, не знает, где она и жива ли вообще. Он боится за нее, думает, что она утонула.
Ей захотелось закричать в ответ, привлечь внимание львов к себе, чтобы дать возможность ему спастись. Но ничего не могло помочь. Ни один лев никогда не выпустит добычу из когтей.
Зверь описал еще один круг над водой и взмыл ввысь, унося с собой свою беспомощную добычу.
— Мерле! Где ты? Слушай меня! — отчаянный крик Серафина замирал вдали. — Беги! Прячься! Спаси Королеву Флюирию!
Через минуту лев, всадник и Серафин растворились в ночи, как легкое облако на ветру.
Мерле снова нырнула. Ее слезы слились с водой канала, она стала одним целым с водой. Но вот она проплыла под зубастой челюстью ворот, через истлевшие деревянные створки в еще более глубокую темноту, и выбралась на сухое место, съежилась там, как маленький ребенок, села, где стояла, и расплакалась.
Она жадно вдыхала воздух и плакала.
КОНЕЦ И НАЧАЛО
Королева Флюирия заговорила с ней.
— Мерле, — произнес голос. — Мерле, послушай меня.
Мерле вздрогнула и уставилась в темноту, стараясь хоть что-нибудь разглядеть. В старом товарном складе пахло сыростью и гнилой древесиной. Через дверной пролом пробивался слабый мерцающий свет, — то ярче, то слабее. Кто-то с факелами обшаривает канал! Надо как можно скорее отсюда выбираться. Или все это только кажется?
— Ты не грезишь, Мерле, нет.
Слова вылетали из нее самой, голос звучал где-то между ушами.
— Ты кто? — прошептала она и вскочила на ноги.
— Ты знаешь, кто я. Не бойся.
Мерле нащупала зеркало в кармане платья, вынула и поднесла к колеблющейся полоске света. Поверхность зеркала оставалась гладкой, призрак ничем не выдавал своего присутствия. Но ей и без того казалось, что разговаривает с ней не он. Быстро сунув зеркало снова в карман, она извлекла оттуда флакон, который, оказавшись у нее в руках, обдал теплом пальцы.
— Это ты? — Она старалась произносить отдельные слова, а не фразы, тогда дрожь в голосе была не так заметна.
— Тебе надо отсюда уходить. Они обыщут все дома у канала. А потом и весь квартал.
— Что с Серафином?
— Он — пленник Гвардии.
— Они его убьют!
— Возможно. Но не теперь. Они могли его еще в воде прикончить. Им надо у него выведать, кто ты и где прячешься.
— Мерле снова положила флакончик в карман и почти на ощупь, медленно пошла в темноту. В мокром платье было очень холодно, но дрожь пробирала ее не от холода.
— Ты — Королева Флюирия? — тихо спросила она.
— Тебе хочется меня так называть? Королевой?
— Сейчас мне хочется одного — удрать отсюда.
— Да, мы должны вырваться.
— Мы? У меня только две ноги, далеко не убежишь.
В потемках она набрела на дверь, ведущую в дом. Прошмыгнула внутрь и оказалась в прихожей, куда, как видно, лет сто никто не заходил. Пол и лестница наверх были покрыты густым слоем пыли. Следы Мерле отпечатывались в пыли, как в снегу. Ее преследователям не составило бы труда обнаружить беглянку.
Входная дверь была с улицы забита досками, как и во многих домах Венеции в ту эпоху, но Мерле нашла окно, закрытое на задвижку, которую сумела отодвинуть, стукнув по ней раза три отбитой головой валявшейся рядом статуи. Каким-то чудом удалось выбраться наружу и при том не поцарапать ни рук, ни коленок.
Ну и что теперь? Самое лучшее — вернуться на канал Изгнанников. Арчимбольдо знает, что надо делать. Или Унка. Или Юнипа. Хоть кто-нибудь! Одной ей не решить эту задачу.
— Если твой друг заговорит, они первым делом будут там тебя искать, неожиданно предупредил голос.
— Серафин меня не выдаст, — досадливо пробурчала она. А про себя добавила: «он поклялся в беде меня не бросать».
Правда, когда лев его уносил, сама-то она ничего не предприняла для его спасения. Но что она могла тогда сделать?
— Ничего, — сказал голос. — Ты была беспомощна. Как и сейчас.
— Ты читаешь мои мысли?
Ответа не последовало, но это по сути и было ответом.
— Вот что, — твердо сказала Мерле. — Я тебя спасла. Теперь — твоя очередь.
Снова молчание. Или она разозлила голос? Тем лучше, пусть не вмешивается. И так не легко одной придумать, как спасти свою жизнь. Не надо никакого внутреннего голоса, которому не по нутру ее замыслы.
Мерле побежала вниз по переулку, то и дело останавливаясь и прислушиваясь к разным подозрительным звукам, — не догоняют ли ее преследователи? На небо она тоже поглядывала. Хотя вокруг было еще так темно, что если бы там даже целая стая львов кружила, они ее бы не заметили. До восхода солнца оставалось несколько часов.
Вскоре она увидела, что находится в нескольких шагах от Кампо Сан-Поло. Полпути пройдено. Еще немного, — и она в безопасности. В мастерской будет совсем безопасно.
— Нет, опасно, — возразил голос. — Опасно, пока они держат юношу в плену.
Мерле не выдержала.
— Да что же это такое? — вскричала она и стены эхом возвратили ее слова. — Ты — кто? Голос моего разума?
— Если ты так хочешь, то — да.
— Я хочу одного: оставь меня в покое!
— Я даю советы, а не отдаю приказы.
— Мне не нужны советы.
— Боюсь, что пока нужны.
Мерле остановилась и в ярости огляделась. Увидела расщелину между двумя домами. Надо разобраться с этой чертовщиной раз и навсегда, здесь и теперь. Она протиснулась в темное узкое пространство между стенами и сила на корточки.
— Ты хочешь со мной говорить? Ладно, давай поговорим.
— Пожалуйста.
— Кто ты или что ты?
— Думаю, ты уже знаешь.
— Королева Флюирия?
— Пока только голос у тебя в голове.
Мерле заколебалась. Если голос действительно принадлежит Королеве, не следует ли обходиться с нею повежливее? Однако некоторые сомнения оставались.
— Ты говоришь не как Королева.
— Я говорю, как ты. Я говорю твоим голосом и выражаю твои мысли.
— Я просто обыкновенная девчонка.
— Теперь ты нечто большее. Ты взяла на себя ответственность.
— Ничего я на себя не брала! — сказала Мерле. — Я нечаянно во все это влипла. И не рассказывай мне про особое предназначение и всякую такую ерунду. Мы тут не в сказке…
— К сожалению. В сказке все проще. Ты пошла бы домой, увидела бы, что солдаты сожгли твой дом и увели твоих друзей; ты бы разгневалась, потом узнала бы, что должна возглавить борьбу против Фараона, нашла бы его, заманила в ловушку и убила. Так было бы в сказке. Но, увы, мы имеем дело с реальностью. Нам с тобой предстоит тот же путь, но в то же время — совсем другой.
— Я могла бы попросту взять этот пузырек и вытряхнуть все, что там есть, в канал.
— Нет! Это меня бы убило!
— Значит, ты не Королева Флюирия! Для нее каналы — дом родной.
— Королева Флюирия такова, какой ты хочешь себе ее представить. В данный момент — жидкость во флаконе. И голос в твоей голове.
— Жуткая неразбериха.
— Египтяне прогнали меня из каналов, сумев заколдовать воду. Только поэтому предателям удалось загнать меня в этот флакон. Колдовство еще тяготеет над водой Лагуны, и пройдут месяцы, прежде, чем оно исчезнет. До той поры мне нельзя смешивать мою суть с водой.
— Мы-то все думали, что ты… какая-то другая.
— Мне жаль, что я тебя разочаровала.
— Какая-то такая,… как дух.
— Как Бог?
— Да, пожалуй.
— Но Бог всегда есть в том, кто в него верит. Как я сейчас в тебе.
— Нет, это разные вещи. Ты не даешь мне сделать выбор. Ты меня одергиваешь, но я должна в тебя верить, иначе…
— Иначе — что?
— Иначе это значило бы, что я совсем спятила и разговариваю сама с собой.
— Разве это так плохо? Разве нельзя прислушиваться к своему внутреннему голосу?
Мерле нетерпеливо затрясла головой.