Страница 5 из 74
Афера Месмера лопнула.[11]
Но проходит полвека, и в умственном климате Европы замечаются явственные изменения. Какие именно?
Выход на историческую арену рабочего класса и первые его бои за свое освобождение (чартисты в Англии, баррикады июня сорок восьмого года в Париже) изменили общественную атмосферу. В воздухе запахло грозой. «Призрак бродит по Европе, призрак коммунизма», — писали в 1848 году в Коммунистическом манифесте Маркс и Энгельс. «Буржуазия не только выковала оружие, несущее ей смерть, она породила и людей, которые будут сражаться этим оружием, — современных рабочих, пролетариев…»
В арсенале идейного оружия, перед силой которого всегда трепетали реакционные классы, был и остается научный материализм и атеизм.
«Покорение сил природы, — читаем в Коммунистическом манифесте, — машинное производство, применение химии в промышленности и земледелии, пароходство, железные дороги, электрический телеграф… — какое из прежних столетий могло подозревать, что такие производительные силы дремлют в недрах общественного труда!»[12]
Но там, где новое общественное бытие, там и новое сознание. Престиж религии в умах народных масс осязаемо пал в середине XIX века. Авторитет материалистического естествознания неизмеримо вырос. Материализм, пусть пока еще в несовершенной механистической форме, завоевывал новую аудиторию, новые читательские массы. Атеистические сочинения Фохта, Бюхнера, Молешотта раскупались нарасхват. Они проникали и в сдавленную царизмом Россию, где бурлил самостоятельный поток боевой материалистической мысли. Петрашевцы, Герцен, Чернышевский и с ними революционные демократы шестидесятых годов были властителями дум молодого поколения.
В этой-то обстановке произошел поворот, о котором писал Владимир Ильич Ленин: «Наступил такой исторический момент, когда командующая буржуазия, из страха перед растущим и крепнущим пролетариатом, поддерживает все отсталое, отмирающее, средневековое. Отживающая буржуазия соединяется со всеми отжившими и отживающими силами, чтобы сохранить колеблющееся наемное рабство».[13]
Наступило время, когда попытки сомкнуть дикие суеверия первобытных времен с естественными науками приобрели сознательный и целеустремленный характер.
-
ЕСТЕСТВОЗНАНИЕ В МИРЕ ДУХОВ
БАРОН РЕЙХЕНБАХ И ДРУГИЕ
«Научная» проблема, которую поставил перед собой в 1849 году барон Карл-Эрнст фон Рейхенбах, вызвала некоторое удивление среди его коллег-химиков.
Работы Рейхенбаха в области органической химии касались до тех пор таких вопросов, как технология производства парафина и креозота (дезинфицирующее средство). Рейхенбах был, кроме того, собственником двух железоделательных предприятий и построил (в своей родной Баварии) первый большой завод для сухой перегонки дерева.
И вот теперь новая — не имеющая отношения к сухой перегонке дерева — «проблема».
Святые на иконах и в скульптурах, заметил доктор Рейхенбах, обычно изображаются с венчиком (нимбом) над головой. Почему так? Согласно двухтомному сочинению аббата Рибэ «Божественная мистика», в основе этой традиции лежат сведения, что «лоб Моисея испускал ослепительные лучи». И что из кончиков пальцев девы Марии «струилось сияние». Точно так же п тело Иисуса Христа, как сообщается в евангелиях, ярко светилось в момент «преображения» на горе Фавор. Далее святой дух, если верить тем же источникам, снизошел на апостолов в виде языков пламени. Эти мифы и легенды, замечу, восходят к самым древним временам колдовства и шаманства. У племен, обитающих в бассейне Тихого океана (из группы островов Меланезии), например, сохранилось первобытное верование в «ману». «Ману» — это духи, выходящие из тела людей в вида светящихся струй или ореолов. Созерцать их, конечно, могут только избранные — колдуны, чародеи. С этим мифом историкам приходилось сталкиваться и в более поздние времена. Поклонники великого итальянского поэта Данте утверждали, например, что его голова светилась в минуты вдохновения. И даже подобный казус случился будто бы у такого далекого от поэзии и от святости деятеля, как Наполеон Бонапарт. Придворные хроникеры, во всяком случае, с восторгом излагали рассказ о том, как взятые Наполеоном в плен мамелюки (солдаты египетской конницы) пали ниц перед победителем. Моля о пощаде, они громко возглашали, что видят вокруг его головы такое же сияние, какое было у пророка Магомета!
Очень хорошо. И с юношеским азартом семидесятилетний химик переключает отныне свою лабораторию с парафина и креозота на таинственное сияние вокруг головы Иисуса, Магомета и Наполеона.
Здесь сразу же будет видно различие между двумя эпохами, о котором я говорил выше.
Тогда, за сто лет до Рейхенбаха, научное исследование сосуществовало рядом с мистическим бредом, никак в него не вторгаясь. Теперь — химические препараты, магниты, электроскопы и прочая лабораторная утварь нацеливались владельцем и оператором этой машинерии на ловлю призраков.
И результат? Результат, если исходить из книг, опубликованных бароном Рейхенбахом, состоял в грандиозном открытии, способном произвести переворот в науке, не меньший, чем труды Ньютона и Коперника..[14]
Открыта, писал Рейхенбах, «новая мировая сущность — динамид, или од». Она «наполняет собой всю вселенную, переливается от одной вещи к другой, пронизывает камни и металлы, испускается кристаллами и магнитами, а также живыми существами, и в особенности теми, в которых бог вложил бессмертную душу…»
Как же был обнаружен этот вездесущий и всемогущий «од»? Очень просто. Он виден на глаз. Он «производит свет, иногда настолько яркий, что забивает собой сияние луны и даже солнца». Окраска одических лучей при этом двоякая — красновато-желтая на одном полюсе и синяя на другом. Ибо все предметы и организмы имеют два полюса. И я забыл еще упомянуть, что «од» проявляет себя не только на глаз, но и на вкус и па ощупь. «Один полюс дает приятно-кисловатое и освежающе-прохладное ощущение, а другой — терпкое и тепловатое…»
Надо отдать справедливость трудолюбию и энтузиазму престарелого барона. Испытаниям на «од», читаем в его книгах, подвергались сотни различных химических веществ, в том числе таких редких (по тем временам) и дорогостоящих, как соединения палладия, осмия, титана, платины, золота. Десятки образцов минералов. Кроме того, гальванические батареи, соленоиды, магниты, а также «куры, утки, кошки, собаки, лошади, телята»… Все они, заверял баварский химик, «обнаруживали одни и те же явления». Выяснилось, наконец, что «когда сам я нахожусь в темной комнате, голова моя окружена светозарным сиянием»… Великолепно. Но почему же, спрашивается, «все эти явления ускользали до сих пор от ученых исследователей?» Почему их не замечают в повседневном быту? Рейхенбах пишет, что сначала он сам не понимал, почему не только его собственные глаза, но и светочувствительная пластинка дагерротипа[15] не способны воспринять столь ослепительно яркие лучи. Но потом, слава богу, все выяснилось. Дело в том, писал Рейхенбах, что «для ода нет другой меры и реактива, кроме человеческого духа, да и то при особой его сенситивности (чувствительности. — В. Л.)…»
Именно так. Все грандиозные открытия, сделанные в одна тысяча восемьсот сорок девятом году в лаборатории доктора Рейхенбаха, были обязаны девицам, дамам и кавалерам с особой чувствительностью духа, и только им одним. Они-то и были (за соответствующий гонорар) главным и единственным научным инструментом. И так именно было обнаружено, что, например, «г-жа Цецилия Бауэр, очень сенситивная, просыпаясь в глубокую полночь, когда в комнате ничего нельзя разобрать, всегда видит мужа и ребенка, спящих подле нее, как бы озаренных светом и при каждом дыхании выпускающих изо рта светящееся, заряженное о дом облако»… Другая особа — мадемуазель Мария Новотни заявляла, что «правая рука всегда светит с синеватым отливом, а левая — с красновато-желтым». Причем «от кончиков пальцев льются огненные струи, удлиняющие кисть руки в полтора и даже в два раза». Еще интереснее эксперимент, в котором участвовала «опытная сенситива фрейлейн Луиза Хернер». Доктор Рейхенбах вручил ей два стакана воды. Один стакан предварительно подержал в правой руке мужчина, а другой — тоже в правой руке — женщина. «Спустя несколько минут, когда вода успела уже пропитаться отрицательным одом, я дал сенситиве отведать оба стакана». И что же? «В стакане из руки мужчины вода оказалась приятнее и прохладнее, чем в стакане, который держала женщина»… Вывод? «Ясно, что мужчина и женщина относятся друг к другу, как противоположные одические полюсы». Было тут немало и других ошеломляющих находок, например, сенситив Генрих фон Оберлендер, сев впервые верхом на лошадь, «вдруг почувствовал отвращение к верховой езде». В чем дело? А в том, что, садясь верхом, «он прикоснулся к заряженной одом спине лошади своими одо-одноименными частями», в результате чего возникло отталкивание и т. д. Но были и накладки. Случалось так, что сенситивы, не сговорившись, путались. Одна девица утверждала, например, что видит сине-голубое сияние там, где полагалось видеть красновато-желтое. Другая ощущала приятно-прохладное дуновение «ода», между тем как доктору Рейхенбаху требовалось неприятное и теплое. Не доказывало ли все это, что сенситивы галлюцинируют либо просто плутуют?
11
Термины «внушение», «гипноз», «психотерапия» в конце XVIII века еще не употреблялись. В постановлении комиссии по делу Месмера говорилось о «воображении, действующем па чувства и через них на тело». Но смысл научной экспертизы месмеровских «чудес» именно такой, как сказано выше.
12
К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч т. 4, стр. 429
13
В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 23, стр. 166
14
См., например, в русском переводе «Одо-магнетические письма, содержащие в себе изложение явлений и действий новооткрытой силы природы» Рейхенбаха. Перевод с немецкого, М., 1854
15
название старинных фотографических пластинок