Плохая вода

— Понеслась нелегкая, — вздохнула Иефа. — Ааронн, я прошу тебя, скажи ему ты, ладно? Я не буду с ним разговаривать — он все равно меня не слушает.

— Зулин, Иефа никого не доводила.

— Результат на лицо! — рявкнул маг.

— Это результат чьего-то вмешательства, а не гнусного поведения Иефы, — стиснув зубы, проговорил эльф. — Если бы ты хоть чуть-чуть обращал внимание на то, что происходит вокруг, ты не задавал бы сейчас идиотских вопросов. Стиву было все равно, кого убивать, понимаешь? Просто под руку попалась Иефа — и он бросился на Иефу. Тебя, конечно, это мало успокаивает, но если бы Иефа не проявила свои способности, в нашем лагере стало бы на одного детеныша совомедведя меньше, а может быть, не только на детеныша. Кто знает, может быть, он, в конце концов, добрался бы и до тебя.

— Да, но почему в башнях…

— Я не знаю!!! — взорвалась полуэльфка. — Не знаю!!! Я просто поняла, что сейчас умру — и…

— И заморозила совомедведя, на которого в принципе не действует магия!

— Я никого не морозила! Я ни на кого ничего не направляла! Я просто крикнула Ледяное Слово, потому что…

— Ледяное Слово? — удивился Ааронн.

— Ну… — смутилась Иефа. — Ну, да… Надо же их как-то называть. Ледяное Слово, Болотное Слово, Светлое…

— Интересная терминология, — улыбнулся эльф. — Да у тебя скоро будет своя классификация…

— Она заморозила совомедведя! — настаивал маг. — И я хочу знать, почему ей можно, а мне нельзя!

— О боги, — страдальчески скривился Ааронн. — Ну хочешь, запусти в него огневиком, может, тебе легче станет… Но, умоляю, поверь — твоя магия на бестий не действует…

— Но она…

— Зулин!!!

— Хорошо. — Зулин с решительным видом поднялся на ноги и с ненавистью посмотрел на совомедведя. — Отлично. Вы сами этого хотели.

— Погоди, — заволновалась Иефа. — Погоди, ты же не собираешься…

Зулин не ответил и зашевелил пальцами, формируя огневик.

— Зулин, нет! — полуэльфка бросилась было к Вилке, но эльф ухватил ее поперек туловища и на этот раз держал крепко. — Пусти меня! Пусти! Вилка, беги!

Ааронн повалил брыкающуюся Иефу на траву, громко втолковывая ей, что с детенышем ничего не случится, Вилка недоуменно вытянул шею, заморгал и угрожающе защелкал клювом, крепко вцепившись в отвоеванный кусок штанины. Зулин закончил заклинание и запустил в детеныша огневик. Иефа в ужасе спрятала лицо на груди у эльфа. Огневик пролетел через поляну и врезался в совомедведя. Врезался, лопнул и рассыпался снопом оранжевых искр. Задымился многострадальный плащ, Вилка изумленно моргнул, помотал головой и с яростным клекотом бросился на обидчика.

— С ним все в порядке, — уговаривал Иефу Ааронн, пытаясь перекричать вопли преследуемого маленькой бестией мага. — Ну сама посмотри… О боги, Иефа, да прекрати ты плакать, ты же бард, в конце концов! Где ты еще найдешь такой замечательный сюжет для баллады? Ну, клянусь тебе, с ним все в порядке!

Эльф сел, обхватил Иефу за плечи и заставил повернуться лицом к происходящему. Полуэльфка судорожно всхлипнула и посмотрела. Мимо нее промчался Зулин, выкрикивая какие-то замысловатые ругательства (в его балахоне, где-то в области левой ягодицы, зияла неровная дыра), а за ним, взбрыкивая куцым задом, проскакал разъяренный детеныш, причем в клюве у него болтался симпатичный фиолетовый лоскут, и Вилка явно не собирался останавливаться на достигнутом.

Иефа всхлипнула по инерции, шмыгнула носом, а потом неуверенно улыбнулась. Зулин бежал, высоко поднимая колени, вид у него был одновременно возмущенный, удивленный и обиженный, как у наседки, которая снесла крокодилье яйцо. Вилка задушено клекотал сквозь лоскут, смешно топорщил перья на загривке и мотал головой. Пробегая в очередной раз мимо зареванной хозяйки, он замешкался на секунду, с отвращением плюнул к ногам Иефы свой фиолетовый трофей, встряхнулся и с новыми силами помчался магу наперерез, всем своим видом обещая ему нелегкую и полную страданий жизнь. Иефа не выдержала и захохотала — до слез.

Нужно было, наверное, подняться и угомонить детеныша, избавить планара от страшной участи и навести порядок в лагере, но полуэльфка чувствовала, что смех душит ее и лишает последних сил, и становится неконтролируемым, от него уже болит живот и кружится голова, но остановиться никак не получается, смех сильнее. «У меня истерика, — отстраненно подумала Иефа. — Ничего удивительного…» Она перестала бороться и откинулась назад, изнемогая от хохота. Ааронн подхватил ее, не дав упасть, да так и остался держать…

Стив лежал на боку и с глухой тоской смотрел, как эльф обнимает хохочущую Иефу за плечи. В беготне и суматохе никто не заметил, что он, Стиван Утгарт, очнулся, а он, Стиван Утгарт, в свою очередь прилагал все усилия для того, чтобы его пробуждение обнаружилось как можно позже. В голове у Стива стучали ритуальные барабаны гоблинов — каждый удар сотрясал нутро от макушки до пяток, и хотелось вскочить, расшвырять всех в разные стороны, да так приложить, чтобы пошла кровь из разбитых губ… Кровь!

Стив застонал тихонечко и зажмурился. Очень хотелось забыть побелевшее от страха лицо полуэльфки и ее бешеные, почти прозрачные глаза; очень хотелось забыть, как воздух стал вязким, как жизнь вокруг стала вдруг замедляться, замедляться, замедляться… Очень хотелось забыть, как упрямо опускался топор. Потому что никогда — никогда! — против своих, против нее! Не хотел! Мораддин — свидетель, не хотел!

Или хотел?

Чтобы кровь, чтобы больно, чтобы яростно…

Что теперь? Выгонят из отряда?

Стыдно.

Теперь Зулин скажет — когда перестанет улепетывать от бестии — да, теперь Зулин обязательно произнесет что-нибудь эдакое, очень гневное, очень напыщенное, очень бессмысленное, такое, что сразу захочется отрезать ему язык и смотреть, как он захлебывается прекрасной, яркой, горячей…

Стива стошнило.

Ааронн обернулся на звук и вскочил на ноги.

Вот сейчас… Сейчас…

Стив рыкнул и неимоверным усилием воли задавил в себе желание броситься на эльфа. Сейчас начнут.

— Стив, как ты себя чувствуешь? — спросила Иефа.

— Плохо, — хриплым голосом ответил дварф, отводя глаза. — Очень плохо. Что-то со мной не так. Что-то со мной… Я не хотел. Правда — не хотел… Что за дрянью ты меня напоил, сукин сын?! — неистово заорал он, но тут же взял себя в руки. — Вам нужно идти дальше без меня. Я, кажется, умом тронулся. Зашибу еще кого-нибудь ненароком… — Стив вымученно улыбнулся и посмотрел на сопартийцев.

— Не говори глупостей, — твердо сказала Иефа. — Мы все страшно вымотались, а ты — особенно. Ну, сорвался, с кем не бывает. Так что забудь про всякие там «без меня». Ты нам нужен. Очень.

Стив посмотрел на запыхавшегося мага. Зулин с шумом выдохнул и согласно кивнул:

— Ты знаешь, мой суровый друг, если бы у меня сейчас был топор… — он вяло отпихнул ногой совомедведя, вцепившегося в край балахона. — Уверяю тебя, я бы обязательно им воспользовался.

— Дело даже не в этом, — вмешался эльф. — Дело даже не в том, что ты вымотался и сорвался. Я убежден, что это просто был не ты. И если ты как следует подумаешь, ты со мной согласишься.

— Други мои, давайте думать и обсуждать по дороге. Я, конечно, всем уже надоел, но все-таки напомню: сегодня двадцать седьмое, а нам еще нужно заново отыскивать след. Даже если мы срежем угол, как собирались, на это уйдет как минимум три дня, а не известно еще, сколько нам придется топать по следу, который мы, может быть, найдем, а может, и нет. Так что давайте в темпе…

— Зулин, будь благоразумным, — перебил мага Ааронн. — Мы не можем двигаться дальше, пока не выясним…

— Можем! Очень даже можем! — Зулин сердито посмотрел на совомедведя и высвободил, наконец, полу своего многострадального балахона. — Можем и более того — начинаем прямо сейчас!

Эльф вздохнул, посмотрел на сгорбившегося Стива и пожал плечами:

— Как знаешь, командир. Только я сначала кое о чем спрошу Стива. Скажи, пожалуйста, Стив, чего тебе в данный момент хочется больше всего на свете?