Страница 39 из 124
– Вы там померяйте, что требуется, и проверьте, сфотографируйте или что еще нужно, а потом я заберу, – подал я голос еще через десять минут изучения. – Это просто в качестве аванса, чтобы не сомневались в моих словах, и было о чем конкретно говорить. Все эти прозрачность, цвет окраски и прочие радости ювелира.
– А я чем, по-вашему, занимаюсь? – обиделся он, – уж почему вы сразу не показали догадаться не сложно. Зря, кстати, второго чемодана с деньгами у него при себе не было, но кидаться отнимать камень он бы не стал.
– Кто ж знает, – глубокомысленно ответил я, – что у таких товарищей в голове варится? Сам нет, а на улице у него бодигарды ошивались в неизвестном количестве. Кстати, насчет денег, я надеюсь теперь, – забирая камень, засовывая его в коробок, а потом карман, сказал я, – у нас появится возможность проделать это без чемоданов. Открою счет на Багамах или Каймановых островах, вам же спокойнее. Даже летать туда не надо – великое дело всемирная паутина. Только это займет некоторое время. Пусть подождет, слишком часто кушать сладкое – зубы заболят, – берясь за ручку чемоданчика, сообщил я на прощанье.
Двор был тих и пустынен, только две бабульки сидели на скамеечке и наблюдали за резвящимися детьми. Те, не смотря на нежный возраст – на вид лет пять-семь, не старше – привычно употребляли в общении разные выражения, которые не принято печатать в книгах, разве что у Лимонова в "Эдичке"попадаются довольно часто.
Если и сидел на крыше дядя с подзорной трубой, то мне его все равно не засечь, а вблизи никакого внимания я не ощущал. Да и вряд ли грабить будут, разве что проследят вначале, а вот тут все зависит от нас. Ушами хлопать не стоит. Неторопливо завернув за угол дома, я влез в грязный жигуль с работающим двигателем, и мы понеслись навстречу светлому будущему. Как пишут авторы детективов, засечь слежку профессионалов, работающих несколькими сменными командами, дилетантам вроде нас не удастся. Поэтому, мы, не особо мудрствуя, покатили из города в сторону МКАДа.
– Вот сейчас, – сказал я Рафику, когда на светофоре замигал желтый. Он нажал на газ, и мы понеслись через перекресток под негодующее гудение машин. Машина резко вильнула, уворачиваясь от встречной. На светофоре за нашими спинами одновременно со всех сторон светофора зажегся зеленый свет. Радостные водители погнали вперед, и через считанные мгновенья весь перекресток был забит уткнувшимися друг друга машинами. Теперь растаскивать их, освобождая проезд, придется долго и с большими затратами нервов. Пробка получилась мощная.
– И как это ты сделал? – сворачивая в переулок, спросил Рафик.
– Молча, – ответил я, – по сторонам смотри, мы еще не закончили.
Чтобы не принести из дома пару вещичек, вырубающих электронику, надо совсем дураком быть. Тут главное не перестараться и не оставить весь район без электричества. Мы предварительно проверяли в тихом переулке.
– Рации тоже не работают, – пояснил ему, – какие-то странные помехи. У нас есть несколько минут, даже если хвост был, быстренько поменяем машину, и предупредить соратников они не смогут. А дальше пусть ищут.
Рафик затормозил у "Газели"и мы поспешно выскочили из машины, ныряя в новую. Нервное это дело, угонять чужие машины. В степи проще, там все знакомо и методы давно отработаны. Правда поймают – прибьют, но нам и здесь попадаться не рекомендуется.
Отпечатков пальцев никакая милиция не найдет, руки мы заранее обрабатывали, а от моего запаха розыскная собака, пожалуй, просто взбесится. Это люди не чувствуют, а эти псины прекрасно поймут, только мозгов не хватит сопоставить вид с запахом.
Черепаха приняла у меня чемоданчик с деньгами и засунула его в маленькую модную женскую сумочку. Смотрелось это идиотически, размеры не совпадали. Все равно как в цирке шпагу глотают. Длинный предмет входит внутрь и исчезает. Ясное дело, женщина может умудриться спрятать в сумочку кучу разнообразных вещей, кроме косметички, но в данном случае внутри была "Фляга". Снаружи ничего не видно, а внутрь можно еще и автомат с гранатометом положить при желании.
– Есть что-то? – спросил я.
– Чисто, – ответила она, – никаких маячков я не чувствую, а из "фляги"сигнала все равно не будет, – небрежно повесила ремень сумочки на плечо и неторопливо двинулась в сторону улицы.
Рафик тоже тронулся, двигатель "Газели"уже работал, оставалось только снять с ручника. На всякий случай он надел на голову кепку, а я сполз на сиденье пониже, чтобы нельзя было рассмотреть сквозь стекло. Никто за нами от перекрестка не ехал, и была надежда, что оторвались от гипотетических наблюдателей. Мы покружили еще по городу, потом все-таки выехали на развязку, устроив на повторение фокус еще на одном светофоре. На этот раз так хорошо не получилось, он просто вырубился, старательно мигая во все стороны желтым цветом, и две машины успели проскочить в разные стороны, но за нами никто не поехал. Еще несколько километров пилили по прямой, слушая разговоры по радио. Сканер по указаниям Протея гулял по всем диапазонам, но ничего даже отдаленно похожего на переговоры о нас не звучало.
На обочине, на очередном повороте, нас дожидалась собственная тачка. Возле нее с задумчивым видом стояла Таня и старательно протирала стекла. Это, как известно, самое первое дело при поломке. Обойти машину вокруг, попинать ее со злостью. Потом вызвать аварийку и в ожидании ее приезда протереть стекла. В ухе у Тани торчал наушник. Только вместо музыки она тоже слушала Протея. Девушка отрицательно покачала головой на мой взгляд. Тоже занятие для желающей приключений и при деле, и врагов не наблюдается. Не стали бы мы приезжать, если бы заметили хоть что-то.
Бросив "Газель", мы пересели в знакомое нутро и поехали в обратную сторону. Жалко было так разбрасываться машинами, но чего не сделаешь для общего блага.
– Как-то все очень легко, – с сомнением сказал Рафик. – Слежки нет, жучка в чемоданчике нет…
Тормози! – закричал он Тане. Обгонявший нас шестиместный "ровер"с затемненными стеклами неожиданно вильнул и, подрезая наш жигуль, выскочил вперед. Тормоза завизжали и, не смотря на все танины старания, мы приложили его в левый бампер.
Мы с Рафиком одновременно выскочили из машины. Прыгая вперед, я вытащил узи из-под куртки, и мимоходом удивившись нерасторопности группы захвата, со всей силы саданул по приоткрывшейся задней дверце. Она въехала по ноге пассажира, успевшего высунуть ее наружу, и он дико взвыл. Дверь на себя, падающему вперед парню в кожаной куртке добавил коленом в лицо. Ствол автомата уже смотрит внутрь "ровера".
Хорошо, что я не стал стрелять сразу. Две совсем молоденькие девчонки тупо уставились на Рафика, сунувшего пистолет в ухо водителю, и даже не заметили моего появление. Потом одна заторможено перевела взгляд на меня и открыла рот для вопля.
– Тихо! – как можно убедительнее сказал я. Она ухватилась за подружку и быстро-быстро мелко закивала.
– Вы чего? – не понимающе спрашивал между тем водитель. – Ничего же страшного не случилось, ну подрезали, с кем не бывает… Давайте договоримся… – Воняло от него страхом так, что нос закладывало.
Я нагнулся, не отводя взгляда и демонстрируя автомат девчонкам, и достал с полуживого тела под ногами бумажник.
Комолов, – прочитал я в пропуске, – начальник охраны складов… – Здесь у меня невольно поднялись в удивлении брови. Что за бред?
– Уходим, – сказал я Рафику, машинально засовывая бумажник в карман. Рефлексы сработали на собирание трофеев. – Ошибочка вышла. – А ты, – обращаясь к водителю, добавляю, – в будущем соблюдай правила дорожного движения. Подрезать на дороге Жигули – опасно для жизни. Отечественному автомобилю положено преимущество в движении. Откроете рот, так легко не отделаетесь. Ничего не видели, ничего не слышали. Понятно?
– Конечно, брат, – обрадовано ответил водитель.
– Вот и смотри себе под ноги, – ткнув еще раз стволом пистолета ему в ухо для профилактики, пояснил Рафик, – пол в машине грязный.