Страница 20 из 92
— И поэтому стали мятежником!
— Я виргинец. А Виргиния предпочла отделиться от Союза.
— А как же ваш брат?..
— Брат поступил так, как ему подсказывала совесть.
— Значит, он ваш враг?
— Он мой брат, и я люблю его.
— Но вы сражаетесь против него.
— Господи, да что же это такое! — воскликнул Дэниел. — Не я начал эту войну! Мне вообще нет до нее дела, я желаю лишь, чтобы она поскорее кончилась и Камерон-холл после нашествия обеих армий остался стоять на своем месте. И все же человек должен выполнять свое предназначение и поступать так, как подсказывает ему сердце! Виргиния отделилась от Союза, а присяга обязывает меня хранить верность штату. Я служу под знаменами Роберта Ли, человека высокой морали, который свято соблюдает кодекс чести. И для меня, офицера-кавалериста, в свою очередь, это должно быть превыше всего. Не могу же я уйти с фронта потому лишь, что устал от войны. Я такой, как есть, Келли. Мятежник. Твой враг. — Камерон вздохнул, глядя в ее широко раскрытые глаза. — Пропади все пропадом! — буркнул он и потянулся за бутылкой виски.
Дэниел вновь подошел к Келли. В походке и выражении лица чувствовалась такая решимость, что девушка испуганно отпрянула. Но он горько усмехнулся:
— Я не трону вас, миссис Майклсон. Но если, как вы говорите, вокруг расположились янки, я воспользуюсь вашим гостеприимством и переночую здесь. А поскольку вы запрещаете приближаться к вам, то я запрусь в какой-нибудь комнате. И чтобы не лежать всю ночь без сна и думать, где вы и что делаете, я забираю с собой бутылку виски!
Дэниел отвесил Келли низкий поклон и стал подниматься вверх по лестнице.
Услышав, как он громко хлопнул дверью, Келли испуганно вздрогнула.
Мятежник остался в ее доме на ночь.
Глава 7
Большую часть ночи Дэниел провел у окна, глядя в темноту.
Он чувствовал себя хорошо, даже слишком, и потому решил занять смежную со спальней хозяйки комнату.
Там, судя по меблировке, явно жил мужчина. Кровать со спинками из полированного дуба, массивный письменный стол, вместительный гардероб и поодаль матросский сундучок — все свидетельствовало об этом. Камерон уже побывал тут, когда разыскивал одежду, но на обстановку не обратил внимания. Может быть, хозяином комнаты был один из братьев Келли? Или это личные апартаменты ее отца?
Сидя в темноте на подоконнике, Дэниел снова глотнул из бутылки и огляделся. Над письменным столом висит изображение породистой лошади, на столе лежит старинный компас, а вон там болтается сабля времен Войны за независимость. Очевидно, эта реликвия передавалась из поколения в поколение. На дне одного из ящиков гардероба лежала колода карт — он обнаружил ее под брюками, которые позаимствовал. Похоже, карты кто-то припрятал: видимо, хозяин комнаты был не прочь поиграть в азартные игры.
Пожалуй, он бы нашел с ним общий язык. Их объединила бы общая страсть к лошадям. Кроме того, Дэниел тоже частенько играл в карты, почитал своих предков и… по-видимому, им обоим была небезразлична миссис Майклсон.
Дэниел выругался вполголоса и вновь глотнул из бутылки. Ну что в ней такого особенного? Она, несомненно, красива, но вокруг него увивалось немало красавиц, он даже раза два был влюблен.
И почему так получается? Почему она вызывала в нем страстное желание? Видимо, во всем виновата война. Целыми сутками на воде н сухарях. Целыми сутками в седле, в компании таких же, как он сам.
И все-таки, все-таки…
Келли ни на одну из его женщин не похожа. В глазах ее читается житейский опыт — она ведь была замужней женщиной, — а еще в них светится чистота и невинность. В ней нечто большее, чем просто прелестные губки и шелковистая кожа, в ней таится какой-то скрытый огонь, некий соблазн…
«Проклятие! Что в таком случае я здесь делаю?» — спросил он себя, вглядываясь в темноту за окном. Надо было давно уйти к своим. Сколько же человек они потеряли в битве у реки Антьетамы? Джеб Стюарт, друзья и командиры, наверное, сейчас оплакивают его гибель.
Камерон поработал затекшей рукой, потом снова выглянул из окна. Нет, ему нельзя терять бдительность. Кто, черт возьми, знает, что у нее на уме? Вполне вероятно, что он ей небезразличен, и все же вдруг она каким-то образом подала знак этому капитану-янки? Понятно, ей не хотелось стать свидетельницей убийства в своем доме. Однако не исключено, что она намекнула Дабни на присутствие здесь мятежника.
А вдруг янки в данный момент окружают дом.
Нет, никакого знака она этому парню не подавала. Она была слишком встревожена его непрошеными признаниями.
— «Я буду любить тебя до конца своих дней!» — вслух повторил Дэниел, поднося ко рту бутылку виски. — Да, миссис Майклсон, я очень хорошо понимаю страдания этого бедолаги.
Мне жаль его, мэм, и жаль вашего молодого мужа, — пробормотал он и снова выглянул в окно. Нет, сегодня никто не явится по его душу. Надо немного поспать., Сняв с себя рубаху, он тщательно осмотрел рану на боку. Кровотечение прекратилось. Голова не болела, лихорадка прошла.
— Ну, Джесс, она, пожалуй, справилась не хуже тебя! — кивнул он бутылке виски, которую поставил на стол. — К тому же намного привлекательнее.
Она хочет, чтобы он ушел.
Она хочет его.
Взъерошив волосы, он заметался по комнате из угла в угол.
В том-то и проблема! Келли к нему неравнодушна, она хочет его. Вся эта удивительная нега, сокрытая в ней, ждет его, его!
Он своими глазами видел, как вела она себя с Дабни, как разговаривала с ним. Она ему ничего не обещала.
Да, странно в жизни получается: она боится влюбиться, а ее к нему влечет. И когда она рядом, он, уж будьте уверены, чувствует силу этого влечения. Проклятие! Долгой же ему покажется ночь!
Камерон откинул край покрывала, простыню и лег на постель. Глядя в потолок, попытался убедить себя, что нуждается В отдыхе, ведь совсем недавно его трепала жестокая лихорадка.
Но он чувствовал себя здоровым. И готовым к активной жизни: ходить, бегать… заниматься любовью.
Он застонал, перевернулся на другой бок и накрыл голову подушкой. Все могло бы быть так просто! Главное — забыть, что они враги, и поддаться искушению.
Но разве он забыл? Она вдова, и вдова респектабельная, и потому не может допустить, чтобы ее тик целовали.
Существуют определенные нормы поведения…
Да ведь сейчас война, какие нормы!
Она просила его не прикасаться к ней.
Значит, он так и сделает.
«Спи. Янки сегодня не придут. Она вернула тебе жизнь, вернула здоровье. Укрыла тебя от врага, накормила и дала одежду. И она полюбила тебя».
Дэниел вскочил и, сделав большой глоток из бутылки, снова повалился на постель.
«Надо заснуть, полковник», — приказал он себе.
Но сон не шел. Дэниелу привиделся родной дом. Теперь там живет Кирнан, жена Джесса, с новорожденным малышом, его племянником. Дэниел улыбнулся, вспомнив о крупном крепыше, характер у которого был под стать любому Камерону всех предыдущих поколений.
Улыбка его погасла. Вот где будущее — в их детях. Что останется от Юга после такой жуткой войны, конца которой пока не видно? Что унаследуют их дети?
Он протянул руку, словно хотел прикоснуться к чему-то неосязаемому. Они жили в совершенно особом мире — он, Джесс и Криста, основу его составлял Камерон-холл. С ним связано все самое лучшее в жизни: все эти неспешные дни у реки, все мечты в тени старых, мшистых деревьев под синим небом, по которому плывут пушистые облака. Возможно, это привилегированный мир и в один прекрасный миг привилегий не станет. Что ж, не стоит сокрушаться. За годы войны он очень повзрослел.
Но лишиться Камерон-холла?.. Нет, этого ему не пережить.
Камерон-холл… Криста… Джесс — его брат, его враг.
Когда Джесс стал на сторону Союза, Дэниел понял его.
Просто знал своего брата лучше, чем кто-либо другой в целом мире. Первый Камерон, приехавший в Америку, бросил на родине огромные земельные угодья и целое состояние.