Страница 19 из 27
— Дим, Ткач приходил… Сказал — на «картошку» едем. Через неделю, в субботу, — доложил я обстановку. И зачем-то глупо спросил: — Ты как, поедешь?
— А-а-ааааааааах, — раздалось в ответ особо протяжно, и в трубке запищало…
— А, второй курс… — привычно зажевал эспандер декан Ткаченко, — Лебедев и… — тут он замялся. Мы, в отличие от Коня, который на святая святых факультета был частым гостем — то зачетик какой через любезную Антонину Васильевну на халявку проставить в ведомость, то по пересдачной нужде — мы-то туда захаживали редко, но меня Ткач знал. Ну, кто ж на ФАКИ не знал будущего знаменитого писателя после его громоподобного успеха, поди, не каждый семестр его питомцы отмечаются в литературных-то конкурсах все-таки (ну, поощрительный приз за надпись на парте, как и было доложено).
— Борис Константиныч, — пискнул Серега, — а какие меры будут приняты к тем, кто в колхоз не поедет? (Хороший вопрос. Наводящий, так сказать — прим. авт.)
— Ну, как какие… — Ткаченко вынул ручку и придвинул к себе листок бумаги, — Думаю, вплоть до исключения, разумеется. Значит, Лебедев и… — тут декан приготовился записать фамилию второго мудака. Я обернулся — Сереги не было, причем насколько хватало взгляда — не только в деканате, но и в самом аудиторном корпусе.
— Как фамилия Вашего друга, Лебедев? — ласково спросил Борис Константиныч.
— Мудак его фамилия, Борис Константиныч — честно сознался я, — просто му-дак…