Страница 26 из 46
05.07, СУББОТА
Сегодняшним утром ресепшен «Голден Бич» напоминает аэропорт – здесь людно, тесно и шумно. Перед стойкой выстроилась очередь сдающих номера, за столиками сидят напряженные женщины с сонными и капризничающими детьми, белл-бои снуют с чемоданами от дверей к автобусам, мужчины хмуро хлопают по карманам, проверяя, на месте ли бумажники, паспорта, билеты.
Я подхожу к Ильхаму, который стоит перед обессилено разлегшимся на диване мужчиной и задумчиво потирает подбородок.
– Привет. Нашел что-то интересное?
– Ага. Интересное. Посмотри на него.
Я вытягиваю шею и замечаю, что рубашка и шорты спящего мужчины покрыты сиреневатой рвотной массой.
– А это кто? – спрашиваю я Ильхама и отступаю от дивана, почувствовав омерзительный запах.
– Скорее всего, наш турист. Я вот только думаю, он сегодня улетает или так – лег тут отдохнуть?
– А что говорят на ресепшене?
– Еще двадцать номеров не сдали ключи. Сдадут – тогда посмотрим, чье это добро. Тамара, кем же они работают в России, что потом вот так отдыхают? И как такой урод вообще смог заработать себе на отдых? Я качаю головой:
– Присоединяюсь к вопросам, Ильхам. Слушай, может, это добро разбудить и спросить, чье оно?
– А вдруг не наше? Пусть пока поваляется. Ну, чего, в автобусы запускаем?
– Давай я с Бебеком буду запускать, а ты на ресепшен.
Со списками в руках мы становимся у дверей отеля и направляем туристов, называющих свои фамилии, в урчащие на обочине автобусы. Ильхам в это время помогает укорачивающейся очереди разобраться со счетами, сдать ключи от номера и сейфа и получить обратно депозит за пляжные полотенца. Вскоре перед отелем останавливается третий автобус, заполненный туристами из «Жасмина».
– Привет! Давайте мне восемь человек, – кричит гид «Жасмина», спрыгивая на асфальт и помахивая списком.
Я спускаюсь к нему по ступенькам:
– Выбирай, какие тебе нравятся.
– Так у меня же вот они – их фамилии.
– Предлагаешь мне сейчас бегать и искать? У нас даже еще не все номера сдали. Забирай любых, мы тут разберемся.
– Ладно. Отметь только. Вы сегодня когда за своими в «Жасмин» заедете?
– После трансфера заберем.
– Забирайте-забирайте. Они достали уже, особенно один – все с видеокамерой ходит. Каждый угол снимает и комментирует.
– Ага, помню такого… Все, я отметила. Давай! Увидимся!
Туристы один за другим скрываются в автобусах, и ресепшен успокаивается, пустея. Ильхам поворачивается от стойки и говорит мне, скосив глаза на слегка изменившее положение тело на диване: «У нас не хватает одного человека. Моисеева».
– А в номер звонил?
– Никого. Надо будить.
Бебек брезгливо морщится и фыркает:
– А как вы его повезете? Он же воняет.
– Прикроем тряпочкой. У него ведь трансфер оплачен, и он даже вовремя пришел к автобусу. Надо везти, – отвечает Ильхам и наклоняется над телом. – Мужик! Просыпайся! – рявкает он, тряся тело за плечо.
Мужик мычит, не открывая глаз, и пьяно толчет руками воздух.
– Ильхам, у него паспорт вон торчит. По смотри, – говорю я и подхожу ближе.
Проверка паспорта показывает, что перед нами действительно лежит недостающий Моисеев. К сожалению, перед ним не лежит его багаж. Белл-бои толпятся рядом, с интересом наблюдая за действиями Ильхама.
– Ладно. Его погрузим. А вещи… – Ильхам поворачивается к белл-боям. – Надо собрать в номере его барахло. Если оно там.
– Нельзя! – отрезает старший Рамазан. – Надо спрашивать у Мехмет-бея!
– А чего спрашивать! Он жил в четыреста восьмом, пойдите и покидайте вещи в сумку, пакет или что у него там. Самолет будет ждать, пока проснется Мехмет-бей? А стоянку самолета ты, наверное, оплатишь?
Рамазан испуганно машет руками и идет к стойке. Торопливо рассказав менеджеру ночной смены про стоянку самолета, он хватает пластиковую карточку и бежит в сторону бунгало. Ильхам тем временем выравнивает тело, подготавливая его к транспортировке.
– Бебек! Чего стоишь? Бери с другой стороны!
– Твою мать! Ну, твою мать! – кудахчет Бебек. – У меня же чистая форма!
– Тут уже подсохло, нормально. – Ильхам закидывает руку мужчины себе на плечо и с кряхтением распрямляется. – Толстый-то какой!
Турист, так и не открывший глаз, невнятно, но очень грязно матерится. Ильхам вторит ему на турецком.
– Вот такого, наверное, сервиса ждет от нас Айдын. На руках туристов носим! Охренеть! – выдавливает натужно Бебек, морща нос и от ворачиваясь в сторону.
Я заскакиваю в автобус и прошу пожилую женщину, рядом с которой пустует одно место, пересесть на переднее откидное сиденье. Она недоуменно смотрит на меня, но тут Ильхам с Бебеком затаскивают тело в автобус, и женщина испуганно вскакивает.
– Извините, издержки all inclusive. Думаю, вам будет удобнее на том сиденье, – говорю я, отступая вместе с ней к задним рядам, чтобы пропустить грузчиков с поклажей.
Туристы привстают и хохочут, наблюдая, как Ильхам стряхивает свою ношу на сиденье.
– Будет немного вонять, – громко говорит он, толкая тело к окну. – Сейчас принесут сум ку, попробуем прикрыть ею.
Мы выходим из автобуса и молча оглядываем друг друга – к счастью, транспортировка не оставила следов на нашей форме.
– Представляете, ему всего двадцать четы ре года! – говорит Ильхам. – Как ему еще долго жить с этим позором!
– Он долго не проживет, не переживай. Скоро сопьется, – смеется Бебек.
– Ильхам, поедешь тогда в этом автобусе? Вдруг оно проснется и начнет бузить? – спрашиваю я.
– Поеду, конечно, – вздыхает он.
Мы приезжаем в аэропорт одновременно, и, когда я становлюсь у дверей своего автобуса, я замечаю туриста Моисеева, который с трудом, но все же самостоятельно выходит из автобуса Ильхама. Он подходит, пошатываясь, к Ильхаму, объясняющему что-то женщине с ребенком на руках, и хватает его за галстук. Ильхам делает шаг назад, вырывая одной рукой галстук и занося другую. К нему тут же подскакивает водитель, сжимающий воинственно кулаки на уровне груди.
– Тамара, извините…
Я перевожу взгляд на возникшего передо мной мужчину:
– Да?
– Вам не нужна сабля?
– Сабля? Э-э-э… Нет.
– Ну, может, подарить кому-нибудь? – Мужчина вытягивает на ладонях что-то, завернутое в пакеты и напоминающее формой саблю. Видимо, это та самая, которую вчера принесли из отельной сауны. Может, он и там пытался ее пристроить?
– Нет, не думаю. А вам она разве не нужна?
– Да я вот купил, а теперь думаю, что в самолет не пустят.
– Не пустят, – соглашаюсь я. – Если только попробовать отдать пилотам.
– Отдать пилотам? – Мужчина бросает взгляд с прищуром на здание аэропорта. – А они за сто пятьдесят возьмут? Я ее за двести дв… пятьдесят брал.
– Да нет, я имею в виду… – начинаю я, но тут же решаю передать эту проблему Серкану, представителю «Арейона», дежурящему у стой ки регистрации в аэропорту. – Попробуйте, может, возьмут. Удачи вам! Счастливого пути!
Я надеваю очки и быстрым шагом направляюсь к Ильхаму – он вправляет рубашку в брюки, потряхивая головой.
– Все нормально? – спрашиваю я. – Рубашка цела?
– Моя – да.
Вадим включил телевизор, поправил под головой подушку и принялся переключать каналы, задерживаясь на каждом не больше пяти секунд. Оксана, покружив бесцельно по комнате, вытащила из большой косметички пилку для ногтей и уселась на кровать рядом с мужем, подобрав ноги.
– Вадик, что сегодня будем делать? – спросила она, обдувая подпиленные ногти на левой руке.
– Не знаю… Машину сейчас надо отдать… В отеле, наверное, побудем…
– Давай. Тебе надо загар поправить – посмотри, следы от майки на руках, на шее.
– Да, очень важная задача, – усмехнулся Вадим. – Вот, послушай, как Том Круз по-турецки говорит… – Он увеличил громкость.
– А тебе не нравится, как звучит турецкий?