Страница 24 из 46
Ильхам сразу поворачивается к Айше и просит ее распечатать список приехавших сегодня гостей.
– Вот смотри, я так и знал, – произносит он, щелкая ногтем по фамилии «Kuznetsova».
– Ну и чего? – недоуменно спрашиваю я, наклоняясь к списку. – ВИП-баба, номер в основном здании. Ты же с ней сейчас разговаривал?
– Да их две сегодня приехало. Две Кузнецовых! Смотри, вот вторая.
Ильхам протягивает мне распечатку и спрашивает Айше:
– Когда привезли нашу туристку? Кузне цова.
Айше хмурится, заведя глаза вверх:
– Около четырех, кажется. Водитель ваш, на микроавтобусе.
– Ильхам, так их что, перепутали? – встреваю я.
– Ну да! А я думаю, чего эта барышня так удивляется – цветы, фрукты? Представляешь, спрашивает меня: «А я что у вас какая-нибудь тысячная клиентка, да?»
Айше настороженно смотрит на нас:
– Что-нибудь случилось, Ильхам-бей?
– Да, номер в основном здании надо было дать другой Кузнецовой, второй. Которую отдельно привезли. Блин! Сейчас я позвоню ей.
Я смотрю на напряженное лицо Ильхама, прислушивающегося к гудкам в трубке. Он резко выпрямляется:
– Алло? Добрый день, гид «Арейона» вас беспокоит… Он замолкает на несколько секунд, потом продолжает:
– Нет-нет. Просто узнать, все ли у вас в по рядке. Как вы устроились?
Я бросаю взгляд на Айше и развожу руками. Она прислушивается к разговору, силясь выловить знакомые русские слова и понять, о чем идет речь. Ильхам с заметным облегчением кладет трубку и тут же поворачивается к ней:
– Сделай, пожалуйста, фрукты и цветы в пятьсот третий. И пусть там убирают каждый день. И постельное белье меняют, а не перево рачивают на другую сторону!
Проведя ладонью по подбородку, он добавляет на русском:
– Сколько раз они уже лажались! И почему не позвонили мне, когда ее привезли?
– Да ладно, Ильхам, чего ты так взволновался-то? – успокаиваю его я. Мне эта ситуация кажется всего лишь смешной. Хорошо еще, что Кузнецовых в одном приезде оказалось всего двое, это все-таки четвертая по распространенности фамилия в России.
– Я не взволновался! Ведь, казалось бы, такое простое дело – дать хорошей номер важной туристке и облизать ее, и то, блин… Что в офисе подумают?
Переведя взгляд на большие круглые часы, висящие под портретом Ататюрка, я спрашиваю:
– Слушай, а где Бебек? Сейчас автобус уже придет.
– А вот он, – усмехается Ильхам, кивая на распахнувшуюся дверь из стеклянных квадратиков, из-за которой появляется Бебек. Он в свежей форме, с мокрыми волосами и розовым, только что выбритым лицом.
– А, прихорашивался. Слышишь, красавчик, тебя барышня твоя искала, – говорю я, оглядывая Бебека.
– Какая?
– Ленусик. Пришла в ложман, одинокая, не знала, в какую дверь стучаться.
Он надувает щеки и шумно выдыхает:
– Бабы достали. А ты чего ей сказала?
– Больше не приходить в ложман, а то у тебя будут проблемы. Правильно?
В этот момент перед отелем останавливается большой белый автобус с логотипом «Арейона», и мы спускаемся к нему, попрощавшись с Айше, смена которой закончится через несколько минут.
– Слушайте, а где собрание-то будет? – спрашиваю я, устраиваясь во втором ряду.
– В «Акваленде», – отвечает Ильхам, усаживаясь рядом со мной. – А потом останемся на дискотеку, – с усмешкой добавляет он.
– Ага, и красиво в форме попляшем! Танцевальный ансамбль туристической компании «Арейон»!
Сначала мы заезжаем в Кириш. Там гиды уже ждут автобус у отеля «Шекер». Они шумно заходят, не переставая обсуждать одного из своих туристов, и садятся на передних сиденьях.
После Кемера автобус на сорок восемь мест заполнен наполовину. Я слышу, как кто-то спрашивает у водителя, можно ли закурить, и скоро салон наполняется голубоватым дымом, стремящимся к приоткрытым в крыше автобуса люкам.
В последний раз мы собирались вместе в самом начале сезона – нас возили в ателье на снятие мерок для формы. Тогда еще было неизвестно, кому какой отель достанется, и это неведение сплачивало нас. Мы были той самой лояльной командой, какой всегда хочет видеть нас Айдын. Сейчас же в автобусе очень хорошо ощущается настороженность. Гиды устроились группками по интересам. Сразу видно первогодков, студентов из Самары, к которым подсел и наш Бебек, – они явно побаиваются предстоящего собрания и именно поэтому постарались привести свою форму и внешний вид в идеальный порядок. Девчонки, живущие в Анталии замужем за турками, вполголоса обсуждают домашние дела, их заботит не собрание, а счета за электричество, детские сады, мужья, цены на баранину и бензин. Их русская речь насыщена турецкими словами, даже и ругаются они по-турецки. Недоучившиеся студенты турецких вузов, преимущественно азербайджанцы, которые знают Турцию и турок гораздо лучше других гидов, обсуждают футбол и меряются мобильными телефонами – чей меньше и тоньше. Время от времени они громко хохочут от скабрезных шуточек.
В «Акваленде» мы сначала сливаемся с гидами из Алании, приехавшими раньше нас, а после приветствий рассаживаемся за столиками под огромным желтым шатром, чтобы посплетничать и поговорить о наболевшем в ожидании хозяина «Арейона» и его свиты из офиса. Самые подобострастные сразу усаживаются перед сценой на передний ряд из белых пластиковых стульев и достают блокноты с ручками, чем вызывают презрительные усмешки всех остальных.
Скоро появляются менеджеры из местного офиса и хозяин, за спиной которого маячит его любовница из московского офиса. Айдын одет в новехонькую форменную майку, туго обтягивающую его изрядный живот.
Он бросает бумаги на стол и становится лицом к нам и спиной к менеджерам, широко расставив ноги и сцепив на груди руки.
– Добрый вечер! – говорит он на русском с заметным акцентом и оглядывает нас цепким взглядом. – Мы сегодня собрались обсуждать наши проблемы. К сожалению, их много. Я недоволен.
– Я тоже, – тихо бормочет рядом со мной Осман, гид из Кемера, которого только в этом сезоне уже увольняли три раза. В ряды «Арейона» он всякий раз возвращается с помощью обещаний и специфических услуг, оказываемых менеджерам. Многие подозревают, что Осман, кроме того, делится с менеджерами левыми комиссионными. Да, умение делиться вовремя и с нужными людьми не менее ценно, чем умение зарабатывать. Про Османа – ветерана, отработавшего восемь сезонов, свидетеля тех времен, когда русские туристы, дорвавшись, скупали кожу и золото целыми магазинами, – ходит много баек. Например, говорят, что он, поработавший и уволенный уже не из одной туристической компании, в очередное свое увольнение ходил по отелям в униформе-солянке – майка одного оператора, шорты другого, сумка третьего – и продавал туристам экскурсии, выдавая билеты из припрятанных в свое время билетных книжек. Индивидуальный предприниматель Осман.
– Сейчас каждый встанет, представится, скажет, в каком отеле он работает и какие там проблемы, – продолжает Айдын. Его любовница протягивает ему большую тетрадь. Раскрыв тетрадь, он указывает ладонью на кого-то, сидящего в первом ряду. – Пожалуйста, вы!
Перед ним поднимается толстая Люба из Анталии. Она оттягивает прилипшую к спине рубашку и заискивающе частит:
– Меня зовут Люба, я работаю в отеле «Се ра». У меня все хорошо.
Дальше большинство гидов следуют примеру Любы и рапортуют об отсутствии проблем. Некоторые из них боятся навлечь гнев Айдына, другие, более опытные, знают, что говорить о проблемах бессмысленно – до их решения дело не доходит никогда, исчезают они, только рассосавшись сами собой.
Очередь доходит до гидов, работающих в дешевых и по-настоящему плохих отелях Алании. Поднимается Самир – резкий, заносчивый и часто даже агрессивный двадцатилетний студент из Ингушетии.
– Я Самир. Сейчас все перечислю. Отель «Сидера»: туристов «Арейона» всегда селят в плохие номера, хорошие отдают немцам. Еда дрянь, делают салаты из вчерашних объедков, фрукты или гнилые, или зеленые, – чеканит Самир по-турецки. – Анимации считай что нет. Работают только для немцев. Вино постоянно разбавляют.