Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 34 из 40

Глава 24

Покрылись мглою небеса,

Умолкли птичьи голоса,

Шумели хмурые леса,

Дождей холодных полоса

Объяла Камелот.

Неважно. Неважно, что телефон отключился посередине фразы миссис Вагнер. Я и так знала, что она скажет.

А еще я знала, что мне делать.

Я знала, куда ушел Уилл. Если он не дома и не на яхте, не с Лэнсом, не с Дженифер, не со мной…

Он мог быть только в одном месте.

Проблема в том, что у меня нет машины. Дождь еще не начался, но небо становилось все чернее. Ливень начнется не через минуты — через секунды.

Молнии не прекращались. Они даже стали чаще. Гром слился в оглушительный гул.

Молния. Тысяча один. Бум.

Буря всего в миле отсюда.

«Ну и что, — думала я про себя, надевая беговые кроссовки. — Ты не сахарная, Харрисон. Не растаешь».

«Оружейный сейф мистера Вагнера взломан…»

Парк был всего в двух милях отсюда. Я пробегаю по две мили каждый день. Правда, не по автостраде, не после плотной еды и не во время бьющей все рекорды бури.

Но что делать?

Я схватила с вешалки первую попавшуюся куртку. Это оказалась непромокаемая ветровка папы. У нее даже был капюшон. Прекрасно.

«Пистолет. Он взял пистолет».

На этот раз молния, сверкнувшая в небе, была похожа на трещину в огромном парадном блюде. Она ударила так близко, что, казалось, попала в соседний дом.

Потом небо снова стало кроваво-красным. Но только на мгновение. Я моргнула, и оно вновь приобрело свинцовый оттенок.

— Это просто молния, — сказала я себе, — а вовсе не силы Тьмы, которые собрались с тобой сразиться.

Может ли Марко отправиться за Уиллом в такую погоду? Скорее всего, он тысячу раз подумает, прежде чем выйдет на улицу в самый разгар бури.

Потом я вспомнила про пистолет. Если Марко настолько сумасшедший, что украл пистолет у отчима, никакой, даже самый сильный шторм, его не остановит.

Что ж. С погодой я ничего поделать не могла. А вот с пистолетом… С пистолетом, украденным Марко…

«Пистолеты и резиновые дубинки бессильны против Тьмы…» — говорил мистер Мортон.

Я бросилась на второй этаж.

— Господи, только бы он не взял его с собой! — молила я, вбегая в папин кабинет. — Только бы он не взял его с собой!

Папа не взял. Он лежал там, где папа его оставил, посреди письменного стола, как обыкновенная ручка. Я сжала рукоять и подняла меч. Он был намного тяжелее, чем мне всегда казалось.

Но выбора не было.

Я завернула его в папину ветровку: где-то читала, что клинки не рекомендуется мочить. Хотя, возможно, речь шла о наконечниках стрел, которые могут затупиться. Но не могу же я бежать по улице с мечом в руке. Что подумают соседи? Прощай, имидж!

Сунув под мышку завернутый в ветровку меч, я побежала по лестнице вниз. Я понятия не имела, что буду делать с папиным мечом. Грозить им Марко? Ржавый средневековый меч против пистолета? Да. Это сработает. Увидев такое, Марко остолбенеет.





Нет.

Но мне необходимо что-то сделать.

Если допустить, что буря над Аннаполисом — работа темных сил, а не результат столкновения двух фронтов, как утверждают метеорологи, я правильно поступаю, беря меч, — он наверняка должен помочь. И в подтверждение моей мысли, как только я вышла за дверь, молния сверкнула так близко, что небо будто раскололось пополам.

Молния была совсем рядом, я даже подумала, что она попадет в меня. Я вздрогнула и от испуга даже не посмотрела, в какой цвет окрасилось небо. Я бежала. Бежала по подъездной дорожке, потом по улице, ноги сами несли меня вперед.

Я прижимала меч к груди и мчалась по асфальту. Раньше я думала, нет ничего хуже бега в Мериленде душным августом. Оказывается, это еще ничего по сравнению с бегом в наэлектризованном перед бурей воздухе со средневековым мечом в руках.

Я выскочила на дорогу и приостановилась. Меня потрясло то, что я увидела. Дорога была перегорожена согнутыми от ветра ветками, похожими на гигантских змей, дорожка для бега с препятствиями. Оставшиеся на ветвях листья в тусклом свете, едва пробивавшемся сквозь тяжелые черные облака, казались серыми.

Глубоко вдохнув, я стала петлять между препятствиями, вовсе не думая о том, что бегу по автостраде и она совсем не предназначена для передвижения пешком. Я бежала посредине, с мечом в руке, перепрыгивая через ветки, и молилась, чтобы случайный водитель вовремя заметил меня и притормозил.

Но мне не повезло. Машина все-таки появилась.

Она двигалась с такой скоростью, что у водителя — обезумевшей мамаши, спешившей забрать детей из-под дождя, — не было никакой возможности не сбить меня. Она увидела меня в последний момент и успела лишь нажать на клаксон и одновременно изо всех сил вдавить в педаль тормоза…

«Зло изо всех сил будет противодействовать любому вмешательству Света. Оно создаст у тебя на пути непреодолимые и даже смертельные препятствия».

…Я прыгнула в сторону так легко, как олень, которого видела на краю дороги, и побежала по газону.

Это оказалось намного удобнее, теперь не нужно было перепрыгивать через ветки и увиливать от проезжавших машин. К тому же по траве удобнее бежать в кроссовках, чем по асфальту.

Силам Тьмы — если они на самом деле существуют — это не понравилось так же сильно, как и то, что я взяла меч. Или просто-напросто настал момент, когда небеса разверзлись, как будто кто-то открыл плотину. Тяжелый, проливной дождь в миг промочил мою майку и волосы.

Я бежала, все крепче прижимая меч к груди и стараясь не замечать, что ничего не вижу на расстоянии вытянутой руки и что трава под ногами превратилась в бурный поток грязи. Сейчас, говорила я себе, сейчас я где-то рядом с заправкой, на полпути до парка. Осталась всего одна миля. Еще целая миля.

Им не удастся меня остановить. Меня не испугали ни молнии, ни мчащиеся машины, ни дождь.

Не остановил даже собственный страх.

И ничто не остановит. Я добегу! Должна добежать!

И тут начался град.

Сначала показалось, что меня ударил камешек, отскочивший от кроссовки. Но вот еще удар. Потом еще и еще. Ледяные шарики били по голове и плечам, по бедрам и икрам.

Но я продолжала бежать. Я подняла над головой завернутый в папину ветровку меч, защищаясь от самых крупных градин, и нырнула под деревья, хотя метеорологи и предупреждали, что это очень опасно во время бури.

Вероятно, еще опаснее находиться под деревьями с длинным металлическим предметом в руках.

Но мне было плевать. Это же не соревнования по бегу на двести метров среди женских команд. Я бежала гораздо быстрее, чем на любом соревновании, быстрее, чем молнии, которые то и дело прорезали небо, делая его теперь темно-зеленым, а не кровавым. Быстрее раскатов грома, следовавших один за одним с перерывом меньше секунды. Быстрее ливня. Быстрее машин. Быстрее града…

Буря бушевала прямо над головой, страшная буря.

Град прекратился, но дождь лил как из ведра. Я насквозь промокла, но меня это не волновало. Сквозь плотную серую завесу я увидела долгожданную табличку: «Парк Анны Арундель. Костры разводить запрещено».

Наконец! Я бросилась к табличке, вдруг осознав, что плачу. Это я-то, которая никогда не плачет!

Дождь неожиданно прекратился. Ни с того ни с сего. Как будто кто-то выключил кран.

Я остановилась и протерла глаза. Потом снова побежала, еще быстрее, чем раньше, в лес. Небо протестующе загрохотало, как будто там, наверху, между собой переговаривались какие-то великаны.

Миновав размокшие теннисные корты и затопленную площадку для лакросса, я увидела кое— что гораздо более приятное, чем сухое полотенце, в котором я сейчас нуждалась. Машина Уилла, припаркованная на стоянке!

Он здесь. Ему ничего не грозит.

В машине Уилла не было. Я проверила. Она была заперта.

25

(перевод М. Виноградовой)