Страница 29 из 69
– У мисс Эверсли бывают свободные вечера, – объяснила горничная. Она наклонилась вперед и боязливо огляделась, словно кто-то в комнате мог ее подслушать. – Я думаю, ее светлость делает это исключительно потому, что знает: мисс Эверсли тяжело встает по утрам.
Да, это похоже на герцогиню, подумал Джек.
– Свободных вечеров у мисс Эверсли вдвое больше, – продолжала девушка, – так что в целом получается как будто то же самое.
Джек сочувственно кивнул:
– Безобразие.
– Это нечестно, – пожаловалась горничная.
– Еще как нечестно.
– А бедная мисс Эверсли, – продолжала служанка, воодушевленная вниманием Джека, – сама доброта, сердце у нее золотое. И с нами, горничными, всегда приветлива и любезна. Никогда не забывает наши дни рождения, дарит нам подарки. Говорит, что от герцогини, но мы-то знаем, что это от нее. – Девушка подняла глаза на Джека, и тот вознаградил ее задумчивым кивком. – А ей, бедняжке, всего-то и нужно – одно свободное утро раз в две недели, чтобы поспать до полудня.
– Она так и сказала? – прошептал Джек.
– Всего однажды, – призналась служанка. – Думаю, она сама и не помнит. Мисс Эверсли тогда очень устала. Накануне герцогиня полночи не давала ей уснуть. Мне пришлось будить нашу душеньку вдвое дольше обычного.
Джек понимающе покачал головой.
– А сама герцогиня вовсе не спит, – заявила горничная.
– Никогда?
– Ну, разве что самую малость. Похоже, ей и этого довольно.
– Видел я как-то раз летучую мышь-вампира, – пробормотал Джек.
– Бедненькой мисс Эверсли приходится приноравливаться к распорядку дня герцогини, – пояснила служанка.
Джек продолжал кивать. Похоже, эта тактика приносила неплохие плоды.
– Но она никогда не жалуется, – с жаром заверила его девушка, торопясь вступиться за мисс Эверсли. – Никто не слышал от нее худого слова о герцогине.
– Никогда? – Если бы Джек прожил в Белгрейве столько же, сколько Грейс, он бы только и делал, что жаловался. С утра до вечера, двадцать четыре часа в сутки.
Горничная покачала головой, приняв благочестивый вид, достойный жены викария.
– Мисс Эверсли не из тех, кто сплетничает.
Джек готов был уже заметить, что сплетничают все, и с превеликим удовольствием, даже если уверяют в обратном. Но ему не хотелось, чтобы служанка расценила его слова как шпильку в ее адрес, поэтому он снова одобрительно кивнул и добавил, понизив голос:
– Восхитительно с ее стороны.
– Во всяком случае, с прислугой, – уточнила горничная. – Может, с подругами она и делится.
– С подругами? – отозвался Джек, пересекая комнату в ночной сорочке. Свежее платье уже дожидалось его – вычищенное и отглаженное. Достаточно было одного взгляда, чтобы заметить превосходное качество одежды – дорогую ткань и отменный крой.
Должно быть, это платье Уиндема, решил Джек. Похоже, они с кузеном сложены почти одинаково. Интересно, знает ли герцог, что его гардеробу нанесен ущерб? Пожалуй, вряд ли.
– С леди Элизабет и Амелией, – пояснила служанка. – Они живут неподалеку. В другой большой усадьбе. Не такой огромной, как эта, само собой.
– Ну конечно, – пробормотал Джек, решив непременно узнать имя этой горничной и приблизить ее к себе. Служанка оказалась настоящим кладезем бесценных сведений. Она охотно пускалась в откровенную беседу, стоило лишь усадить ее в удобное кресло.
– Их отец – граф Кроуленд, – продолжала оживленно болтать девушка, даже когда Джек вошел в гардеробную, чтобы переодеться.
Пожалуй, кое-кто отказался бы надеть платье герцога после бурной ссоры, разыгравшейся накануне, но Джек посчитал глупым затевать перепалку по такому ничтожному поводу. Ему едва ли удалось бы вовлечь мисс Эверсли в дикую, разнузданную оргию (по крайней мере сегодня), а значит, следовало одеться. Собственное же платье Джека изрядно запылилось и выглядело поношенным. Вдобавок это был верный способ досадить его чертовой светлости, а для достижения столь благородной цели все средства хороши.
– Мисс Эверсли проводит много времени в обществе леди Элизабет и Амелии? – выкрикнул Джек из гардеробной, натягивая бриджи. По счастью, результат его не разочаровал: бриджи сидели на нем как влитые.
– Нет, хотя обе леди Уиллоби были здесь вчера.
А, это те две девушки, что стояли на подъездной аллее рядом с Грейс. Блондинки. Ну конечно. Ему следовало догадаться, что они сестры. Он наверняка заметил бы их сходство, если бы смог оторвать взгляд от мисс Эверсли. Однако Джек лишь рассеянно скользнул глазами по светлым волосам незнакомок.
– Леди Амелия вскорости станет нашей герцогиней, – сообщила горничная.
Джек как раз застегивал пуговицы на элегантной, безукоризненного покроя рубашке Уиндема. При этих словах пальцы его замерли.
– Правда? – отозвался он. – А я и не знал, что герцог помолвлен.
– С тех пор как леди Амелия была еще младенцем, – охотно пояснила служанка. – Думаю, скоро они обвенчаются. Сказать по правде, давно пора. Невеста-то уже не первой молодости, а свадьба все откладывается. Сомневаюсь, что ее родители согласятся ждать еще незнамо сколько. – Джеку показалось, что обе девушки-блондинки довольно молоды, впрочем, он видел их только издали. – Я слышала, ей уже двадцать один год, – поведала горничная.
– Так много? – сухо проворчал Джек.
– Мне семнадцать, – со вздохом призналась служанка.
Джек решил воздержаться от замечаний, поскольку не был уверен, чего бы больше хотелось девушке – выглядеть старше или моложе своих лет. Вполне довольный собой, он вышел из гардеробной, поправляя галстук. Горничная тотчас вскочила со стула.
– О, мне не следовало сплетничать.
Джек ободряюще кивнул ей:
– Клянусь, я никому не скажу ни слова.
Девушка бросилась к двери, но, взявшись за ручку, стремительно повернулась и выпалила:
– Меня зовут Бесс. – Она сделала торопливый реверанс. – Если вам что-нибудь понадобится.
Джек улыбнулся в ответ на бесхитростное предложение горничной. «Какая очаровательная невинность!»
Вскоре после ухода Бесс, как и обещала мисс Эверсли, явился лакей, чтобы проводить Джека в малую столовую. В отличие от горничной он оказался неразговорчив (лакеи вообще не склонны молоть языком, во всяком случае, с Джеком их никогда не тянуло откровенничать), и долгий переход из спальни в столовую прошел в молчании.
Прогулка по коридорам замка заняла целых пять минут. Вряд ли Джеку удалось бы найти путь самому, без провожатого. Если снаружи Белгрейв казался неправдоподобно огромным, то внутри походил на настоящий лабиринт. Джек видел не больше десятой доли многочисленных залов и переходов, но успел насчитать целых три лестницы. Были еще башни наверху (вид на них открывался с подъездной аллеи), а внизу почти наверняка имелись подземелья.
«Конечно, здесь есть подземелья, – заключил Джек, делая шестой по счету поворот после перехода вниз по лестнице. – Ни один уважающий себя замок без них не обходится». Он решил непременно попросить мисс Эверсли показать ему подземные палаты хотя бы потому, что там вряд ли все стены увешаны бесценными шедеврами старых мастеров, как в остальных покоях замка.
«Пусть я и ценитель живописи, но это… – Джек едва не вздрогнул, миновав очередную картину Эль Греко, – это уж слишком». Даже гардеробная в его спальне была до самого потолка обшита деревянными панелями с драгоценными масляными полотнами. К несчастью, безвестный декоратор, кем бы он ни был, питал омерзительное пристрастие к купидонам. И на синей шелковой спальне он отыгрался всласть. Эту комнату следовало бы переименовать в «Спальню жирных младенцев, вооруженных колчанами и стрелами» и снабдить табличкой «Осторожно, купидоны!».
И в самом деле, сколько купидонов можно вместить в такую маленькую гардеробную? Должен же быть какой-то предел.
Вслед за лакеем Джек свернул в последний коридор и восхищенно вздохнул: знакомая смесь запахов коснулась его ноздрей… старый добрый английский завтрак. Лакей почтительно указал на открытую дверь, Джек вошел в зал. Непривычное волнение, от которого по коже его поползли мурашки, очень быстро сменилось разочарованием: мисс Эверсли еще не пришла.