Дороги. Часть вторая.

И в этот миг на пороге возникло движение, все разом повернули головы.

В подвальный зал, тусклый и пыльный, ввалился записной алкаш и местный ночной сторож — Влай Дидар. Он замер на пороге и обозревал всех изумленным взглядом.

Ильгет почувствовала внезапный и нестерпимый стыд. Досаду... Оказывается, кнасторы не могли даже обеспечить конфиденциальность. Уж чего проще, усыпить сторожа-алкоголика. Появление в этом подвале, где только что речь шла о высоких и бредовых идеях, где воздух был наэлектризован от незримого напряжения, нормального простого человека — казалось Ильгет нестерпимым. Как объяснить все это Влаю? Что она скажет? Ильгет повернулась к сторожу.

Но с тем уже происходила разительная перемена.

Дидар выпрямился и стал гораздо выше ростом. И вообще — совершенно другим. Морщины его, казалось, разгладились. Спина была гордо выпрямлена. А глаза... глаза сияли слепым, хорошо знакомым светом. Ильгет быстро посмотрела на кнастора.

— Иоллу! — сказала она, — я смогу!

Но кнастор не спешил доставать свое оружие. Он медленно приблизился к сагону... да уж, вот о ком бы не подумали. Приблизился и встал перед ним, наклонив голову на грудь.

Дидар смотрел на Ведущего, скрестив руки на груди.

— Тебе ничего не удалось, — сказал он, — что ж...

«Господи Иисусе, Сын Божий, помилуй меня грешную!» — Ильгет вскинула оба минипралля, тонкие лучи скрестились в воздухе, но не достигая сагона, растаяли в возникшем силовом поле.

Дидар отлично контролировал обстановку. Он взглянул на Ильгет. И в тот же миг она почувствовала невидимую, непреодолимую преграду. Она не могла двинуться, столб силового поля сковал ее. Даже и руки можно держать лишь по швам. Очень узкий и тесный столб.

— Святая Дара... — произнесла Ильгет вслух.

— Вот и все, Ильгет, — грустно произнес сагон, — мой слуга не сумел поговорить с тобой...

— Простите меня, о, простите! — Эйлар вдруг повалился на колени. Сагон не смотрел на него, шагнул к Айледе, застывшей в оцепенении.

— Меня не интересуют неудачники. Ну-ка, девочка... хотелось бы поговорить с тобой. Но пусть сначала твой Ведущий объяснит тебе то, что ты хочешь знать сейчас. Эйлар!

Кнастор вскочил на ноги. Подошел к Айледе. Интонации его изменились, он теперь снова стал повелителем.

— Айледа, я находил, что тебе слишком рано принимать последнее посвящение. Но воля Ведущего — закон. Ты хотела видеть моего учителя... Вот он перед тобой.

— Но это сагон, — прошептала Айледа.

— Вспомни, Айледа, — сказал Ведущий, — «Может быть вся эволюция духа заключается в одном слове — ДОПУСТИТЬ» (22)

— Но вы говорили, что мы... И мы убивали сагонов!

— Это тебе только казалось, — мягко произнес Эйлар, — все, что происходило с тобой до сих пор — служило лишь твоему обучению. И вот ты готова для настоящей деятельности в мире. Мой Ведущий убежден в этом.

— Значит... — Айледа прямо смотрела на учителя, — все эти бои... все это — было лишь спектаклем? Для меня? Это было никому не нужно?

— Что значит — не нужно? Айледа? Нет ничего важнее твоего духовного роста. Да, это был твой путь, и я вел тебя по нему.

— Но сагоны... выходит, мы служим сагонам?

— Айледа, нет сагонов, нет кнасторов, нет людей... ты же знаешь, есть лишь Абсолют, и он лишь играет миром и нами, проявляясь множеством граней.

— Но мы воевали... ах да... ведь сагоны убивают людей!

— Айледа, смерть — всего лишь смена оболочки. Какое это имеет значение?

— Но что же это получается... что и добра, и зла нет? — растерянно произнесла Айледа. Ведущий произнес:

— Вспомни пятьдесят шестую сутру. Вспомни ее!

Айледа задумалась и начала говорить нараспев:

— "В Абсолюте зла как такового не существует, но в мире проявленном все противоположения налицо — свет и тьма, дух и материя, добро и зло. Советую очень усвоить первоосновы философии — существование Единой Абсолютной Трансцендентальной реальности, ее двойственный Аспект в обусловленной Вселенной и иллюзорность или относительность всего проявленного. Действие противоположений производит гармонию. Если бы одна остановилась, действие другой немедленно стало бы разрушительным." (23)

— В этом суть, — произнес кнастор, — нет добра и зла, есть лишь развитие и его остановка. Если хочешь, развитие — и есть добро. Дозорная Служба, убивающая тех, кто стремится вперед — убивает само развитие. Остановить тех, кого мы привыкли называть сагонами — остановить саму эволюцию. Айледа... уже много лет, как сагоны основали орден Великого Кольца... Для нас, людей. Мы не можем достичь тех же уровней и высот, данных сагонам, людям новой Расы. Но стремясь к духовному росту, мы в следующем воплощении гарантируем себе более высокое рождение.

Айледа молчала, опустив голову.

Ильгет смотрела на нее расширенными глазами, не в состоянии пошевелиться. «Господи, — сказала она про себя, — спаси Айледу, ну спаси ее, пожалуйста, Ты же все можешь!» (кроме, подумала она, насильственного вмешательства в волю человека — этого Он не допустит никогда).

Сагон, стоявший неподвижно, вдруг пересек подвал и оказался рядом с Айледой.

— Хорошо, девочка, — вдруг ласково сказал он, — я вижу, что ты готова.

Айледа вскинула голову, посмотрела на сагона... своего нового Учителя.

— Идите, Эйлар, — произнес Влай Дидар, — забирай свою ученицу. Она прошла посвящение. Она будет развиваться и дальше.

Губы Айледы шевельнулись.

— Что будет с Ильгет? — она чуть кивнула головой в сторону подруги.

— Ничего страшного, — ответил сагон.

Ну да, подумала Ильгет, учитывая, что все мы — лишь грани Абсолюта, а смерть и страдания — это всего лишь мистерия, весь мир — театр теней, а после смерти я найду новое воплощение. Исходя из этого — действительно, со мной не произойдет ничего страшного.

Эта ехидная мысль странным образом сосуществовала с самой настоящей подавляемой дикой паникой, возникшей в момент, когда Ильгет вдруг подумала об иголках... поняла, что эта перспектива для нее в ближайшее время снова реальна. Даже словно ощутила иглу, входящую в тело, и легкую тошноту, и край ужасающей бездны...

Ильгет снова стала молиться. Айледа все еще смотрела в слепые глаза человека Новой Расы.

— Айли, не оставляй меня, — хрипло попросила Ильгет, — я боюсь... ты же знаешь, что он сделал со мной. Я боюсь!

— Она сделала это сама, — мягко сказал сагон, — своим непониманием и отторжением. Я пытался говорить с ней, достучаться до ее души.

— Пытался получить информацию, — тихо сказала Ильгет.

Сагон повернулся к ней.

— Нет. Ты же знаешь, меня интересовала твоя душа. Я бы не стал размениваться на мелочи. Ты не так уж много знала, кстати, а я потерял планету.

— Я никогда не забуду эту боль, — сказала Ильгет.

— Боль? — сагон чуть улыбнулся, — хотелось бы мне вспомнить, что это такое. Но видишь ли, это всего лишь мир, в котором я живу постоянно. Однако, — он улыбнулся шире, — я не испытываю от этого никаких отрицательных эмоций. Видишь ли, ты оказалась в мире, к которому была не подготовлена... в отличие от Айледы. Там слишком много света для тебя. Он представлялся тебе огнем, который жжет. Но он лишь выжигал черноту твоей души.

Сагон шагнул к Айледе, продолжая говорить с Ильгет.

— Это было лечение. Может быть, слишком жесткое, слишком настойчивое. Я надеялся, что смогу избавить тебя от зла, которым пронизана твоя душа, и быстро вывести тебя на другой уровень. Я надеялся на это. Но увы...

Он поднял руку, меж пальцев сверкнула игла. Ильгет похолодела.

— Айледа, я должен объяснить тебе, что это такое. Это не орудие пытки, как закономерно подумала твоя подруга. Это — всего лишь проводник. Смотри.

Он взял протянутую руку Айледы и воткнул иглу в запястье. Айледа закрыла глаза. Лицо ее стало заметно бледнеть. Через некоторое время сагон выдернул иглу.

Айледа посмотрела на него и улыбнулась.