Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 92 из 92

Вначале летописцы не придерживаются одного какого-либо постоянного названия для обозначения описываемой ими страны; она фигурирует у них под именем то страны полян, то ляхов и чехов. Только во времена Мешка Старого и сына его Болеслава поляне являются впервые в истории. Конечно, этому появлению нового народа на исторической сцене должна была предшествовать внутренняя работа составных его частей, подготовившая его силы для самостоятельной жизни.

Длугош, который в XV веке писал историю Польши с точки зрения тогдашней эпохи, собрал предания о доисторической Польше, не подвергнув их ни малейшей критике. Ставить ему в укор такое отношение к делу мы не имеем права, потому что каждое поколение уверено, что именно ему-то и суждено было постигнуть истину.

У Длугоша самое древнее предание упоминает о Лехе, по имени которого и вся страна получает название Лехии, жители же ее — лехитов. Между тем Длугош знает, что разные родственные лехитам племена, а вернее, только союзные с ними, имели каждое свое отдельное прозвище.

Мифический Лех Длугоша не оставил потомства. В сущности, нам даже неизвестно время его существования, долго ли род его владел землею. Приходится ограничиться тем, что он умер, не оставив наследников.

После первых властителей, единоличных деспотов, вернее, старейшин рода и племени, которые правили одною громадною семьею, наступили времена двенадцати воевод, поставленных во главе народа.

Предание, которое ставит вначале патриархальный образ правления, а после него правление нескольких единиц, не противоречит природе вещей. Процесс созидания народа должен был совершаться именно таким путем.

Являющийся вслед затем Крак, по всей вероятности, чешского происхождения, никак не вяжется с преданиями о лехитах. Личность его словно выдумана лишь с тем, чтоб связать в одно целое Лехию с остальным славянским миром. От рассказа о нем веет особенным духом. В нем видны следы общеславянского мифа, какой-то древней поэмы. Крак в одно и то же время царит у полян и у чехов и основывает Краков, сразу отнимающий все значение у древнего Гнезна.

Вся жизнь сосредоточивается в этом польско-чешском городе. Но у самого замка, воздвигнутого на Вавеле, поселяется дракон (olophagus), который проглатывает не только скот, не щадит и людей.

"Изнуренный продолжительным голодом, — повествует Длугош, — он выходил из своей ямы и с дикою яростью нападал на скот, лошадей, волов, душил их и пожирал. То же самое случалось и с людьми, если они ему попадались".

Жители Кракова, под влиянием страха, задумали было оставить город. Крак тогда возымел мысль накормить дракона мясом, перемешанным с серою, воском, смолою и со скрытым в этой смеси огнем. Дракон проглатывает подброшенную ему пищу и умирает в жестоких муках. Крак, избавивший таким образом страну от угрожавшей ей страшной опасности, долго царит, а благодарный народ после смерти властителя воздвиг ему огромных размеров могилу на горе Ляссоте, под Краковом. Могила эта напоминает могилы владык, которые и до настоящего времени можно видеть в Швеции, под Упсалой. Эта-то могила и послужила поводом нарождения мифа о Кракове. По каким причинам одна из трех дочерей Крака царит затем самостоятельно в Чехии, об этом предание умалчивает.

Из числа этих трех дочерей нам известны всего только две: Любуша и Ванда. У Крака, кроме того, были и сыновья: Крак и Лех, которых можно считать представителями двух областей: Хро-бацкой и Лехицкой, соединившихся впоследствии в одно целое.

Завистливый Лех убивает своего старшего брата, рубит тело на куски и зарывает в песок; всем же Лех объявляет, что дикий зверь растерзал его брата на охоте.





Таким образом, Лех долгие еще годы царит один, но в конце преступление выходит наружу, и поляки изгоняют его из своей земли. Другое предание гласит, что он умер бездетным, мучимый угрызениями совести.

Это убийство, часто встречающееся в народных песнях, имеет характер народной былины. Заметим кстати, что в гораздо позднейшем сказании об убийстве св. Станислава снова является это руб-ление тела на части.

После Леха на княжеский престол вступает его сестра, дочь Крака — Ванда. Сказание о ней, несомненно, должно быть причислено к произведениям чисто народным. Ванда не хочет выходить замуж, она дает клятву богам остаться девицею. Князь аллеманов, Ритогар, сосед Ванды, властелин чрезвычайно богатый, шлет к ней послов своих с предложением взять ее в жены. Послы возвращаются к нему с отказом. Ритогар собирает огромное войско и идет войною на Ванду. Ванда тогда становится во главе своей дружины.

Еще раз Ритогар повторяет свою просьбу, Длугошу даже достоверно известно, что говорили послы Ритогара и как отвечала им Ванда. После нового отказа раздаются трубные звуки, взывающие к сражению, но немцы, испуганные зловещей красотою Ванды, обращаются в бегство. Наружность королевны их победила. Ритогар, не будучи в состоянии собрать своего войска, после недурного монолога, убивает себя собственным мечом. Ванда заключает мир с немцами и тридцать дней празднует победу, а затем приносит жизнь свою в жертву богам и кидается в Вислу. Тело ее народ хоронит над Длубней, в недалеком расстоянии от Кракова, воздвигнув ей такую же могилу, как и отцу ее — Краку.

Древность этого предания, к сожалению, впоследствии испорченного новейшими вставками, не подлежит сомнению.

После смерти Ванды воеводы опять появляются во главе народа. Это ясно указывает, в какой мере летописцы пользовались народными сказаниями для того, чтобы как-нибудь связать в одно целое миф с историческим бытом славян, а главным образом, чехов.

Нападения врагов, говорит сказание: венгров, моравов, заставляют полян избрать себе вождя. Длугош описывает, каким образом вождем был избран Пржемыслав (лехицко-чешское или, вернее, славянское имя). За то, что этому рыцарю (таким он является у Длугоша) удалось победить врагов, его делают королем и дают имя Лешка. Этот Пржемыслав-Лешек также не оставляет потомства.

Снова начинаются выборы нового князя (в чем, конечно, заметно влияние эпохи республики Ягеллонов). Кандидатов является много, начинаются споры, избрание становится почти невозможным. "Тогда, — по словам Длугоша, — придумали следующее средство: к столбу, стоящему посредине поля, все, метившие в князья, верхом на лошадях разной масти, должны были скакать одновременно. Кто первый очутится у столба, тому и быть князем, несмотря на его происхождение. Скачки эти происходили над Прондиком, в окрестностях Кракова. Хитрый Лешек заранее, ночью, усеял всю дорогу железными гвоздями, которые затем посыпал песком, оставив только одну тропинку для своей лошади. Двое каких-то людей, предполагавших ради забавы бежать пешком к столбу, проведали об уловке Лешка, но никому о ней не сказали. В назначенный день (15 октября) огромные толпы народа собрались у столба. Конечно, Лешек, который, кроме того, не забыл подковать свою лошадь, примчался первым. Но вместе с ним прибежал и тот, который знал о хитрости Лешка. Тогда судьи-кметы, извещенные о случившемся, велели Лешка казнить, а молодого парня, одновременно с ним прибежавшего к столбу, выбрали князем. Этот вновь избранный князь получает название Лешка.

Этот-то Лешек II является родоначальником князей, долгое время управлявших народом. По преданию, Попель (Pompilius) — сын Лешка II и его законной жены. У Лешка, кроме него, было еще двадцать сыновей от двадцати других незаконных жен.

Попели снова переносят столицу из Кракова в Гнезно, где и разыгрывается наша повесть или, вернее, сказание.


Понравилась книга?

Написать отзыв

Скачать книгу в формате:

Поделиться: