Страница 24 из 33
— …член!
— …сжимается. Тогда я снова его осторожно беру, а он все увеличивается! Клянусь, такого больше никогда не случалось!
— Сочувствую. — Ивона реагирует мгновенно, как пулемет.
— Ну, понимаешь, никогда так… Ой, я ведь говорю не о личной жизни!
— Может, тебе начать использовать перчатки и вне работы! — Ивона удобно укладывается на каталке. Она бледна, взгляд голубых глаз без макияжа невинен. Она поднимает руку, откидывает волосы на плечи, забавно сгорбливается и, подражая мужскому фальцету, бубнит:
— Боже, и что мне с ним делать, ты, хрен чертов, ты… Ух!
Марта не в силах сдержать смех.
— Послушай, если говорить правду, это был здоровый сорокалетний мужчина. — Ивона становится серьезной.
— Больной, он был болен, — поправляет Марта и вывозит каталку из комнаты.
Полдень
Марта придерживает дверь ногой. Нужно быть внимательной: каталка широкая, а дверной проем очень узкий. Ввозит ее в палату. Ивона терпеливо ждет, пока Марта закончит поправлять постель, встряхнет простыню, подвезет каталку и поможет ей перелечь на кровать. Ох, как нелегко! Марта должна хорошенько встать и потихоньку поднять Ивону. Марте нужно следить за позвоночником — врач сказал, что это профессиональная болезнь медсестер. И хотя Ивона с каждым днем становится все легче, Марте все труднее ее поднимать.
Получилось. Ивона лежит, тяжело дыша. Марта накрывает ее одеялом.
— Цыпленка! Я бы съела цыпленка! — Ивона прикрывает глаза.
— В нашей стране с каждым днем все меньше птиц, а ты хочешь их есть?
— Я же сказала цыпленка, не аиста. Хотя не доказано, что это аисты.
— Нет, это совсем другие птицы… Совершенно точно! — поддерживает тему Марта.
— Я тебя не узнаю, сестра! — Ивона не может сдержать смех. Но Марта не весела.
— Что ж, голодный думает о хлебе… — Она на полуслове обрывает фразу. — Я и так уже много сказала.
— Насколько я знаю, у тебя есть муж.
Нужно принять решение. Марта садится на кровать. Ивона отодвигается, освобождая место рядом. Марта становится серьезной.
— У нас что-то в последнее время не ладится. — Она замолкает. — То есть в целом все нормально… Но…
— Помню, я была замужем… — В голосе Ивоны появилось тепло.
— И что? — Марта надеется услышать рассказ. Слушать всегда легче, чем говорить.
— Мы отлично развелись.
— Почему?
— Почему что?
— Почему вы развелись?
— Ой, а я знаю? Почему я не сварила рыбный суп? Или почему сварила именно рыбный? Зачем надела длинную юбку? Покажи ноги. Почему юбка такая короткая? Все ноги на виду! Гулять, раз, два, раз, два. Почему я должен с тобой ходить гулять, иди одна! И так далее.
Марта протягивает руку к столику, открывает пакет апельсинового сока и наливает в чистую кружку.
— Ууу, — бурчит себе под нос, смотрит на кружку. — Хочешь немного?
— Не-ет. Мы только во время развода смогли друг друга понять. Хоть и не до конца. Судья приглашает нас в зал. Петра трясет. Он садится рядом со мной. Судья говорит, что место Петра напротив, он пересаживается, но сначала так значительно до меня дотрагивается, ободряя, пожимает мою руку. Судья спрашивает, как долго он не живет с женой. Петр отвечает: года четыре, наверное. Но ведь вы только три года женаты. Ах да, простите, три года, — поправляется. А после объявления развода подходит ко мне и спрашивает, может ли он сделать мне подарок.
— Подарок?
— Представляешь? Он как раз закончил книгу и получил авторский экземпляр. «Семнадцать проверенных способов сохранить брак»! — Ивона выглядит здоровой, когда смеется. Марта задыхается от смеха.
— Он… он… он… вручил ее тебе в присутствии судьи? — Марта, заразительно и громко смеясь, с трудом заканчивает фразу.
— Развода не было! Это было аннулирование усыновления, — говорит Ивона в перерывах между приступами смеха. — Расскажу тебе еще кое-что веселенькое. — У меня был врач. Два дня после операции. Я ему сразу историю рассказала, знаешь, о Христе. Ту, помнишь, в которой Иисус с учениками идет по улице, видит, человек страдает, воет от боли…
— Неприятная история! — Марте не хочется слышать богохульство.
— Так вот, Иисус, — Ивона внимательно смотрит на Марту, — говорит: «Ты здоров». Мученик встает и убегает. Ученики поражены. На следующий день проходят вновь мимо того места, человек опять лежит и стонет. Ситуация повторяется, человек встает и убегает. В четвертый раз Иисус не останавливается рядом с этим страдальцем. Ученики его спрашивают, почему Он не задержался возле него, а Он отмахивается и отвечает: «Ему уже ничто не поможет, у него рак!» — Ивона разражается смехом. — Тебе не понравилась история? Врачу она тоже не понравилась.
— Меня это не слишком забавляет. — Марта встает, моет кружку, смотрит на свое отражение в зеркале. Ивона уже не смеется.
— Ну ладно, рассказывай, что у тебя с мужем, — прерывает молчание Ивона.
— В том-то и дело, что ничего. У нас даже нет времени поговорить. Что-то произошло… нам трудно разговаривать. Я не знаю…
— А ты его чем-нибудь удиви.
— Удивить?
— Ну да. К примеру, распусти волосы. — Ивона с усилием приподнимается на локте.
— Он не заметит.
— Если он не заметит, убей его.
Марта смотрит на себя в зеркало. Бледное лицо без макияжа, высокий лоб, карие глаза, красивые губы, но все это как-то…
— Волосы… — невольно повторяет она.
— Иди сюда, дай мне расческу. — Ивона хлопает рукой по матрасу. — Она в нижнем ящике.
Марта послушно подходит, садится на кровать. Ивона тоже садится и наклоняется к Марте, причесывая ее. Ненужная резинка лежит рядом.
— Ну вот. Посмотри, сейчас ты совсем по-другому выглядишь. Он тебя спросит, что случилось, а ты… И так слово за слово. Легкий макияж. Ходишь всегда бледная.
— Буду выглядеть идиоткой! — Марта никогда не красилась, а сейчас начнет? Ей скоро сорок стукнет.
— Дурочка! Не идиоткой, а привлекательной женщиной, которая хочет понравиться мужу.
— Он решит, что это не для него.
— А ты ему все объяснишь. Застигни его врасплох. Мужчины этого боятся. Дай мне косметичку.
— Но я не хочу, чтобы он испугался! — Марта, однако, наклоняется к столику. Ивона оживлена, ее глаза блестят. Она достает тушь, румяна, тональный крем и что-то еще — названия Марта не знает.
— Главное, чтобы он обратил внимание. Закрой глаза. — Ивона подкрашивает Марту. Та и не думает протестовать. Мягкое прикосновение губки и пышной кисточки приятно. — Еще глаза.
Ивона, удовлетворенная результатом своего труда, протягивает Марте зеркальце:
— Теперь ты иначе выглядишь. И сделай ему какой-нибудь подарок. Что-нибудь эдакое.
— Я — ему? Без повода? — Марта смотрит на себя, и ее одолевают противоречивые чувства. Ну да, выглядит она по-другому, словно… чужая.
— Конечно, без. — Ивона довольна собой. — Превосходно выглядишь.
— Какой подарок?
— А я знаю? Может, галстук?
— Весьма оригинально.
— Послушай, подари ему галстук-бабочку в испанском стиле. Испанская мушка называется. — Ивона накрывается одеялом. — Прелестно выглядишь!
— Мушка?
— Ну да. Отличный подарок, да провалиться мне на этом месте, если это не будет оригинальный подарок. — Ивона смотрит на Марту, радуясь своей идее.
— А где я возьму эту испанскую мушку?
— Где? В «Кальвине Кляйне», наверное. Увидишь, ему понравится. А если ты его раздразнишь, то сама понимаешь… Рутина исчезнет. Элемент неожиданности. Об этом много говорилось в той книжке…
А если Ивона права?
— Хм… Испанскую мушку? — Марта кривит губы, но в душе уже почти согласна. Может, она так и сделает, наверняка так сделает.
— Конечно, конечно! Знаешь, испанская мушка — магическая вещь. Есть такая примета… Вот увидишь, клянусь! Ну, или, в конце концов, сделай что-нибудь другое! Посмотри, как ты чудесно выглядишь!
Марта еще раз подходит к умывальнику. Теперь она видит в зеркале довольно привлекательную шатенку с большими глазами и накрашенными губами. Распущенные волосы ниспадают на плечи. Медсестра так выглядеть не должна. Марта берет резинку и закрепляет волосы сзади. Стирает губную помаду. Но из зеркала на нее продолжает смотреть другая и — ах! — очень привлекательная женщина. Сегодня же пойдет в этот «Кляйн».