Страница 31 из 59
— Если ты знаешь, что делать, то почему не делаешь? — У меня замельтешило в голове от имен.
— Потому что Эва сегодня не пришла в школу, она заболела. И что же мне теперь делать?
— Может быть, она придет завтра, — подсказала Уля.
— А если ее не будет завтра? — вздохнул мальчик.
— Тогда купишь подарок Артуру. Разве это так важно? Ты же любишь Артура.
— Ну да, но я не знал, что не будет Эвы, и вчера поменял Артура на Анджея. А Анджею это не понравилось. Он сказал, чтоб я сваливал. Не хочу оставаться с Анджеем!
Я не закричала: «Как ты выражаешься?!» Мне это было знакомо. Несколько раз в своей жизни я тоже не хотела оставаться с мужчиной, который был мне неприятен. Однако я сильно усомнилась в своих способностях разобраться в проблемах мальчика-подростка.
— Тося тебе поможет, — ловко вывернулась я и стала убирать со стола.
Уля по-хозяйски принялась мне помогать. Тося с Петреком остались в комнате, держа совет на тему миколаек, а мы отправились на кухню. Я заварила вкусный чай, вымыла тарелки, зажгла небольшую настольную лампу. И наконец почувствовала себя дома. Из комнаты донесся голос диктора: «Не разогревшись, Печка выбежал на поле!»
Если бы здесь был Адам… Они бы втроем смотрели по телевизору какой-нибудь матч, а мы бы с Улей спокойно сидели на кухне. Совсем как сейчас. Только вот Адама нет, а потому и наше сидение на кухне уже не в радость.
— Когда у Тоси день рождения? — спросила подруга, и мне сделалось неловко, потому что Тося хотела отпраздновать день рождения в узком семейном кругу, и хотя Уля почти как родная, но тем не менее она не родственница.
— Двенадцатого декабря, — спокойно сказала я и сделала глубокий вдох. — Но мы решили пригласить только близких родственников, ты не обидишься?
— Да ты что! — ответила подруга. — И очень мудро. Ися потребовала на день рождения снять ей клуб. Задумала устроить шумное веселье, но без родителей, — вздохнула Уля. — У тебя лучше. И дешевле, — добавила она чуть погодя.
— Тетя, а если я поменяю Анджея на Юрека, и тогда Оле выпадет… — Петрек ворвался в кухню, не обращая внимания на то, что я беседую с Улей о важных вещах.
— Петрек, уволь, — вздохнула я. — Делай как хочешь
— Ты что, влюбился в Агатку? — полюбопытствовала Уля, и я заметила, как Петрек залился краской.
— Я? — фыркнул он как кот (простите за сравнение). — Я???
— А тогда почему ты хочешь, чтобы тебе непременно по жребию досталась Агата? — рассудительно спросила Уля.
— Потому что у меня есть для нее подарок, — промямлил Петрек. — Мне Тося дала. Только поэтому. Я не люблю девчонок, они глупые. Просто я смогу таким образом сэкономить на подарке, вот и все! А для Анджея у меня нет подарка, к тому же он дурак!
Петрусь вышел и прикрыл за собой дверь. Я взглянула на соседку, но обижаться на нее трудно. У нее ведь дочери.
— Влюблен, — тихо сказала я, — но об этом вслух не следует говорить.
— Почему? — удивилась Уля. — Ведь тогда можно что-нибудь посоветовать, поговорить… Ты-то откуда знаешь?
Поговорить и посоветовать можно девочке. У мальчиков по-другому устроены мозги. Если они в ярости или несчастливы в любви и уже не молоды, то нападают на соседние государства, вот как. Неужели Уле это неизвестно?
— Бесполезно, — шепотом сказала я. — Вчера он высыпал на себя всю мою пудру, ту, что купила мне Агнешка в дьюти-фри и которую, как оказалось, я совершенно напрасно берегла. Знаешь, зачем? Чтобы не были заметны прыщики! А у него их и так нет! Он выливает на себя столько дезодоранта в ванной комнате, что мне приходится проветривать перед тем, как принять ванну. Это, наверное, и есть признаки влюбленности, правда? А ты прямо в лоб! Уля, надо быть немножко деликатнее!
Но Уля быстро сменила тему:
— Это правда, что на дне рождения Тоси будет Эксик?
— Да, — кивнула я и почувствовала, что обязана добавить: — Тося очень хотела, как-никак он ей отец, хорошо, что у нас с ним более-менее нормальные отношения и мы уже в состоянии смотреть друг на друга, ведь правда?
— Ты забыла, как он с тобой поступил?
— Эх, — махнула я рукой, — если бы не он, я бы никогда не встретила Адасика, поэтому, наверное, оно и к лучшему. Впрочем, — конфиденциально сообщила я не без некоторого удовлетворения, — Йоля уехала. Эксик говорит, что они расстались, чтобы проверить, действительно ли они хотят быть вместе. — Я с сомнением покачала головой: — Неужели женщины и в самом деле так легко верят в такую дребедень?
— У тебя нет заменителя сахара? — Уля отодвинула сахарницу. — Я бы немного подсластила… Жизнь в ноябре всегда мне кажется горькой…
— Уля! — обрадовалась я как ребенок, потому что мне выдался редкий случай напомнить ей то, чему она меня учила. — Ноябрь — самый лучший месяц в году, потому что до следующего ноября у нас одиннадцать долгих месяцев! А после Рождества дни становятся длиннее, — размечталась я, — и весна не за горами!
Уля ушла почти в одиннадцать. Скорее спать, спать, спать. Как на беду, ванную оккупировала Тося, я терпеливо подождала, потом налила в ванну воды и долго искала мыло. Его нигде не было. Я помылась Петрусиным шампунем от перхоти. Какое удовольствие отдохнуть после того, как целый день набегаешься! Куда-то подевались все полотенца, в поле зрения не было ни одного. Обозлившись, я завернулась в халат, Тося сидела в кухне и болтала по телефону.
— Тося, почему ты забрала мое полотенце?
— Подожди, Куба… — сказала в трубку дочь и прикрыла ее рукой. — Красное?
— Зеленое! Красное — Петрека!
— Там было только красное! Я его взяла, потому что мое желтое исчезло! Значит, твое взял Петрек!
— А где его?
Тося пожала плечами и вернулась к прерванному разговору. Болтовня по телефону в такое время приводит меня в бешенство. Разве нельзя поговорить днем? Но я не стала цепляться к дочери — в конце концов, она уже взрослая.
Оставляя за собой мокрые следы, я добралась до шкафа. Каждый день одно и то же — Петрек не в состоянии запомнить, какое у него полотенце. Как хорошо, что скоро возвращаются его родители, и тогда уже им после ванны нечем будет вытираться. Осталось только выпустить собаку, проверить почту — нет ли письма от Адасика, впустить пса обратно, и можно спать, спать, спать.
ОБАЯНИЕ ЧЕТЫРЕХ КОЛЕС
Почему он ничего не пишет? Уже третий: день Телекомм великодушно предоставляет связь, но никаких новых писем. В субботу позвоню ему. В общем-то даже хорошо, что он, наверное, злится. Это означает, что наш приезд был для него чем-то очень важным. Пусть уж лучше злится из-за того, что меня не видит, чем из-за того, что видит.
Я еду в редакцию, после работы надо получить из ремонта принтер, потом на минутку заеду к маме. Петрек сегодня до вечера пробудет у Арека, оттуда я его и заберу и снова вернусь домой только к ночи. Неужели я действительно хотела жить в деревне? Может быть, мне это только казалось?
У мамы я просидела два часа. Она очень волнуется за Тосю, правильно ли поступила внучка, поменяв историю на биологию, ведь биология трудная, успеет ли она наверстать упущенное? Осторожно ли я езжу? Ведь на дорогах сейчас полно кретинов. Пусть я ни в коем случае не превышаю шестидесяти в час. А если в меня врежется трейлер? И не лучше ли, однако, ездить на поезде? Бережно ли я обращаюсь с машиной Агнешки, и почему они так легкомысленно оставили мне машину? Не голодаем ли мы? Ведь я такая замотанная, поэтому здесь вот голубцы, потому что Петрусь их любит, жареные ребрышки, потому что я их люблю, хотя в последнее время, дорогуша, ты пополнела, и маринованная тыква, потому что Тося любит, и томатный суп в литровой банке. Чтобы мы не умерли с голода. Я из последних сил отбилась от куска сыра и замечательных сосисок, которые мама купила специально для нас.
Не знаю, откуда в родителях уверенность, что я морю голодом своих и чужих детей, причем одновременно они убеждены, что сама я раскормленная. Однако, если разобраться, они таким образом заботятся обо мне, и я, до глубины души растроганная, несла в машину набитые всякой снедью пластиковые пакеты.