Страница 27 из 48
Мы очень мило провели вечер. И договорились, что хотя на Крит Конрад и его супруга поедут без нас, но мы как-нибудь непременно встретимся за партией бриджа, они обожали эту, правда, уже немодную игру. Жена Конрада, прозванная им пчелкой, распрощалась со мной очень тепло.
— Вообще-то я думала, что ты рыжая, Адам любит рыжих. Но ты мне ужасно понравилась. Приезжай как-нибудь ко мне одна, дорогая, — сказала она. — Мужики ведь слова вставить не дают, хоть поболтаем в свое удовольствие.
Адам стоял у нее за спиной и строил мне дурацкие мины. Закатывал глаза, изображая, будто теряет сознание.
Почему жена Конрада ожидала, что я рыжая?!!
Это Реня рыжая. Может, мне покраситься?
Почему же все-таки Адасик передумал ехать со мной в отпуск? Хотя, с другой стороны, только все распланируешь, как что-нибудь обязательно сорвется. Помню, как еще до свадьбы с будущим Йолиным мужем мы четко все распланировали. Всю нашу совместную жизнь в деталях: трехкомнатную квартиру (была двух-), окна на восток и на запад (были на юг), зеленые кушетки (он ненавидел кушетки, и я долгое время обходилась жесткой табуреткой), сосновые книжные полки (он сам купил белые пластиковые). Пока все ограничиваюсь планами, наши мнения во всем совпадали. И вот наступил тот памятный июнь. Нынешний Йолин муж хотел ехать в горы, я — на море. Мы поссорились. Но потом я опомнилась. Компромисс — самая лучшая вещь, скрепляющая союз, даже будущий (если это будущее — не пустые прожекты), и я подумала: если хочу, чтобы все было чудесно, место не имеет значения, только бы с ним, можно поехать и в горы. Окрыленная, я помчалась на очередное свидание и объявила своему будущему мужу, ставшему теперь Йолиным, что согласна и на горы.
— Как так? — удивился он. — Мне казалось, что ты хочешь на море. Ты как-то определись.
— Тогда, может быть, на Мазуры? — промолвила я робко, ведь будущая совместная жизнь — это компромисс.
— Мазуры? Еще минуту назад ты говорила, что мы едем в горы.
— Ладно, пусть будут горы, — согласилась я.
— Что значит «ладно»? — обиделся он. — Я ведь тебе ничего не навязываю.
Мы поругались. Он купил розы — мы помирились.
— Так куда мы поедем?
— Поедем, куда хочешь ты, — пролепетала я, потому что была молодой и глупой.
— Как это — куда хочешь? Мы должны это вместе решить. Я вижу, ты еще всего не обдумала. Куда хочешь ты?
— Я хочу на море, — выдохнула я.
— На море? Мы вроде уже выяснили, что ты хочешь на Мазуры, но если ты снова что-то передумала...
В июне мы купили палатку. Отъезд катастрофически приближался.
— Так куда же мы едем? — спросил мужчина, позже отошедший к Йоле. — У меня есть прекрасная идея, вот только не знаю, не станешь ли ты возражать, ведь с тобой вообще невозможно договориться.
— В любое место, — пробормотала я, — лишь бы с тобой.
Страшно подумать, что я такое говорила. Иначе-то я не могла.
— Ну вот, — возмутился он, — с тобой так всегда. Разве нам может быть все равно?!
Это были очень славные каникулы. Я провела их с Элей, ее парень тоже ей дал отставку. Мы поехали в За-копане, и там среди гор я встретила Болека, но потом, когда я вернулась с отдыха, тот, будущий Йолин, признался, что любит меня больше жизни. И что необходим компромисс.
Почему я вышла за него замуж? Дурацкий вопрос, и у меня нет на него ответа. Важнее, пожалуй, до конца разобраться в причинах развода, чем брака.
Может, оно и к лучшему, что мы с Адамом отложили отпуск. К тому времени, возможно, произойдет чудо — я заработаю эти чертовы десять тысяч и никогда больше не возьмусь ни за какое дело, сулящее быстрое обогащение.
Я сидела дома и билась над текстом о женоненавистниках и их партнершах, который требовал от меня шеф. Женоненавистник — это мой Эксик, то есть мужчина, не любивший меня, а значит, и других женщин. Если я напишу этот текст и мне заплатят, это будет единственная польза, которую я извлеку из своего брака, который давно следовало бы вычеркнуть из памяти, но он не вычеркивается. Я как раз дошла до середины одной из книг, купленных на прошлой неделе, там было четко написано, что мужчина — хоть ты тресни — не сможет удовлетворить всех потребностей женщины. И что лучше всего найти себе другое хобби. Хобби сплачивает союз. Есть о чем побеседовать вечерами, это то, на чем строится будущая семейная жизнь. И когда у меня уже почти вертелся на языке текст, готовый вылиться в яркое бытописание наших супружеских отношений, в которых я являла пример унижаемой женщины, зашла Ренька.
— Ты можешь кое-что для меня сделать?
— Естественно, — ответила я, а в памяти тут же всплыли розы, которые она мне дала, и то, что Адам любит рыжих.
— Ты не могла бы поиграть со мной в теннис?
Как по заказу! Ясное дело, с огромным удовольствием.
Таким образом, у нас с Адамом будут разные увлечения, и мы друг другу не наскучим. То есть я буду играть в теннис с Ренькой, а он с Кшисиком. Уля не умеет.
Адам будет избавлен от необходимости удовлетворять все мои потребности. А кроме того, возможно, мне следовало бы немного сблизиться с Ренькой и чему-нибудь у нее поучиться. Ренька рыжая. Как же жена Конрада об этом узнала? Мне необходимо держать себя в руках, чтобы не впасть в паранойю. Никакого контроля, но проверка не помешает, так, на всякий случай.
Ренька взяла первое попавшееся письмо, которое еще ждало ответа, и начала читать. Нельзя ей читать письма, никому нельзя, кроме меня. Я деликатно ее одернула. Она неохотно вернула мне розовый листок.
— Тося уехала на каникулы со своим парнем?
Ну и дела — Ренька начала интересоваться Тосей!
— Угму-у-у, — промычала я.
— Ты не побоялась отпустить ее одну?
Боялась и признаюсь, я до сих пор не нахожу себе места. Я вздрагиваю при одной мысли, что...
— Да что ты, она взрослая девушка.
— А тебя не пугает, что она вернется беременная?
Да уж, эта Ренька, верно, особой любви ко мне не питает!
— А-а-а! — отмахиваюсь я. — Есть беды и покруче.
— Беды? У тебя, видимо, совсем крыша съехала. Какая же это беда!
Я не знала, что и ответить. Как Ренька может быть такой идиоткой? У самой нет детей, и всю злость из-за этого выливает на меня и на мою дочь. Как она посмела желать мне, чтобы Тося вернулась беременной? Мать честная!
— Так я заеду за тобой в субботу. — Ренька пристально взглянула на меня. — До свидания.
Я вытащила из шкафа в прихожей свою ракетку. Нет струн, потому что полопались. Ручка слегка прогнулась, оттого что на ней лежал чемодан. Словом, ракетки у меня не было. Я достала из шкафа свою юбчонку для тенниса. В последний раз надевала ее три года назад. Тесновата. А значит, не в чем играть в теннис. Я нырнула в тумбу с обувью и извлекла оттуда «адидасы». Для корта они не годились — я ходила в них по кипрскому пляжу, и вид у них был непрезентабельный.
В четверг после работы я носилась по магазинам. Одолжила ракетку у своего отца. Хотела купить шорты. Нет, при моих долгах это не идеальный вариант. Я решила купить теннисные туфли, а к ним еще носки, естественно, белые. Возвратившись домой, радостно сообщила Адаму, что в субботу еду играть в теннис. Зато вечер мы проведем вместе, когда я уже чуточку похудею.
Корт Ренька, чтоб было проще, арендовала в Варшаве. Наше время — с половины седьмого. Мы встретились уже в три, чтобы поехать пораньше, перекусим что-нибудь в городе, обед я не готовила. Перебросила через плечо сумку с новой ракеткой, новой юбкой, новыми кроссовками и новыми носками. Как приятно начинать новую жизнь! Мы будем играть в теннис два раза в неделю. Я стану стройной, привлекательной женщиной, которая не обольщается, что партнер ей даст все, которая и в теннис, к примеру, играет с другими!
Ренька повезла меня в отличный китайский ресторанчик, расположенный, правда, в противоположном от кортов конце города, но ведь мы на машине. Заказываем там превосходную говядину под кисло-сладким соусом — почему бы не съесть, мы же сбросим все это через каких-то два часа! Ренька завела разговор о мужиках, что иногда с ними трудно. Интересовалась, какие у меня отношения с Адасиком. Спрашивает про Экса: догадывалась ли я, что у него начался роман. Я насторожилась и буркнула что-то невнятное.