Страница 6 из 8
Паскаль убегал на чердак, возвращался, говорил какие-то восторженные слова о том, как и что можно сделать, и как это будет «манификально» и «спектакулярно»… и убегал снова. Цикл, конечно, услышал акцент и иностранное имя, и я представил Паскаля как своего коллегу, но минут через двадцать он спросил: «А кто это?».
Я сказал, что это мой друг, модный парижский архитектор, теперь хочет сделать что-то у нас.
– Конечно, хочет, – сказал Алёша. – Везде сейчас понимают, где реально платят…
Я говорил, что Паскаль романтик, но очень талантливый, хотя делает странные вещи. Паскаль как раз сунул мне свои журналы и фотографии. А я возьми да и скажи:
– Кстати, вот… его работа, – я показал фотографии Паскалевых произведений в архитектурном журнале. Это был какой-то очень решительный объект. Весь из металлоконструкций и стекла. Городская художественная галерея, где-то на севере Франции, в небольшом городке. Паскаль построил её года четыре назад и получил за неё какую-то премию. Я специально показал самый дикий объект, чтобы услышать что-то вроде: «И за это его не посадили?» или «У нас мужики сортиры делают красивее». Но Алёша внимательно посмотрел фотографии, забрал у меня журнал и стал листать. Когда Паскаль вернулся, Цикл пальцем ткнул в фотографию и сказал громко, как будто говорил с глухим человеком:
– Ты сделал?
– Да!!! Но это было давно!
– Молоде-е-ец! – Цикл переглянулся со мной и показал на Паскаля пальцем, так, как если бы тот был какой-нибудь работящий зверёк, типа бобра или енота-полоскуна.
И всё, больше они не разговаривали. Паскаль только на прощание сунул Циклу свою визитную карточку. А Цикл, в свою очередь, прощаясь, спросил меня громким шёпотом: «Модный, значит?» Я сказал, что вполне модный…
И вот – нá тебе!
Глаза Паскаля блестели, причём казалось, что левый глаз блестит ярче, чем правый.
– Альёша решил, что Катеррина будет решать, как будет получаться. Мы думаем, как делать мансарду, посмотрри.
Он стал показывать мне какие-то размашисто исполненные эскизы. Там были его любимые металлоконструкции. То, что он мне продемонстрировал, было почти дикостью… Дикостью, даже в сочетании с Паскалем. Но Катерину в леопардах, и тем более Алёшу-Цикла, я представить себе во всём этом просто не мог…
Паскаль говорил, а я думал, стоит ли то, что сейчас со мной происходит, того, чтобы позвонить Ей, и рассказать об этом. И если об этом стоит рассказать, то как следует эту историю интерпретировать: как эпизод забавный и курьёзный или как историю вероломства и предательства.
– Катеррина, – Паскаль обратился к нашей молчаливой даме, – извините нас, пожалуйста. Мы немного отойдём.
Катя слегка приподняла брови… и всё. Паскаль увлёк меня в сторону.
– Саша, я всё очень хорошо понимаю! – сказал он спокойным и ровным голосом, совсем немного отведя меня от столика. Он говорил, казалось, совершенно без акцента. – Как ты думаешь, сколько я тебе должен за твою помощь?
– Паскаль???! – моё лицо, видимо, отобразило полное смятение и непонимание вопроса.
– Саша! Я должен тебе за твою помощь. Обязательно должен. Сколько? Это же нормально! Ты помог мне найти хороший заказ, и я тебе плачу. Ты хочешь процент или какую-нибудь определённую сумму?
– Паскаль, дорогой!!! – сказал я совершенно спокойно. – Ты где этому научился? Здесь или у себя на родине?
– Саша! Не говори, как моя первая жена, пожалуйста. – Он сказал это с какой-то неподражаемо «нашей» интонацией.
– Поздравляю, дружище! Ты отлично начал! Пока! Я искренне рад за тебя! – я улыбнулся как можно честнее, потом наклонился к Паскалеву уху и громким шёпотом сказал: – Поаккуратнее с Катериной, Алёша может подвесить и поджарить…
Я протянул ему руку, он машинально пожал её. Я развернулся и вышел из кафе. Быстро-быстро подошёл к машине, сел за руль и минут пять думал о произошедшем.
Нужно было срочно разобраться в этом. И я разобрался, как мог. Во-первых, Паскаль как минимум выиграл спор! Во-вторых, хотел я делать этот ремонт для Цикла? Не хотел! Нужна мне эта канитель со всем тем, что хотел Алёша-Цикл получить в итоге нашего сотрудничества? Не нужна! Ловко Паскаль всё обстряпал? Ловко! Влюблён я сейчас или нет? Влюблён!!! Прав Паскаль сейчас? Не прав! Правильно я изобразил обиду? Правильно! Значит, всё очень хорошо!!! Можно спокойно напиться с Максом! И как же хорошо, что мне удалось сохранить вид благородной обиды. Это прекрасно.
Какой же Паскаль молодец-то, а?! Вот так смотришь на этих иностранцев, которые идут по Тверской, не глядя под ноги и замедляя общее движение. Идут, рты чуть-чуть приоткрыты, улыбаются. Кажется, все такие наивные, милые, нежизнеспособные. А тут вон как, оказывается! Молодец!
Я завёл машину и поехал, поехал просто вперёд. Нужно было обдумать причину, выдумать повод позвонить Ей. Из-за того, что встреча с Паскалем сократилась практически до минимума – у меня появилось свободное время… И можно было что-нибудь сделать… Например… Позвонить Ей.
5
Я отлично знаю, что звонить, конечно, не нужно. В этом нет решительно никакого смысла! После таких звонков становится только хуже. Причём в любом случае. Например, вот ты не выдержал и позвонил. Предварительно придумал причину, высосал из пальца какой-то предлог и набрал заветный номер… И тебе не ответили! До этого звонка было не здорово, а после… стало просто невыносимо! Почему она не ответила? Не услышала звонка? Опять же почему? Не хочет отвечать? Может быть, у неё определился номер того, кто ей звонит, то есть мой номер, и она не пожелала ответить? Почему? Я надоел? Или она занята? Или она не одна? Почему она не отвечает? Надо бы позвонить с другого, не известного ей номера…
Или она ответила, но коротко сказала: «Извини, не могу сейчас говорить, перезвоню сама», – и отключилась. Почему не может? Уже не рабочее время, а если даже рабочее, зачем же так-то! Она перезвонит! Когда? Ждать невыносимо! Но она уже сказала, что перезвонит сама, и значит, сам я уже перезвонить не могу. Она же сказала!.. Вдруг она в больнице у кого-нибудь или на похоронах, мало ли что. А если она позвонит нескоро, как тогда жить? А если вовсе не позвонит сегодня, как спать? Как дожить до завтра? Надо немедленно придумать совсем весомый повод, чтобы как бы не мочь снова не позвонить.
Или я позвонил, а она обрадовалась, мы поговорили, о чём-то договорились даже… И вот прощаемся, я говорю: «Пока, целую», – а она: «Пока-пока». И не сказала «целую». Почему? Почему она не сказала? И я начинаю думать, думать… И понятно, что срочно нужно придумать предлог, чтобы снова позвонить и снять это напряжение, а иначе можно просто сойти с ума.
Или звонишь… и всё хорошо! Поговорили прекрасно, и договорились обо всём, и она «поцеловала» в конце разговора, и попрощались хорошо. И минут десять-пятнадцать после такого разговора – счастье и покой. Но скоро, очень скоро покой улетучивается. А просто после такого прекрасного разговора ты вспоминаешь каждое её слово… У тебя больше ничего нет, кроме этих слов. Ты перебираешь весь разговор, все его детали, как драгоценные камешки, и сначала радуешься… а потом камешки меркнут, их становится НЕДОСТАТОЧНО! И нужно ещё, ещё… И желание позвонить становится ещё сильнее и невыносимее, чем до того последнего звонка… И нужно немедленно найти причину снова набрать её номер.
Или её номер занят, она говорит с кем-то…………
То есть, звонить Ей не надо. Ни в коем случае. Это я понимал. Понимал с самого начала.
Я помню, как Она обрадовалась, когда я позвонил ей в первый раз…………
Паскаль позвонил мне минут через десять после того, как я отъехал. Голос его был очень, как бы это сказать… значительным.
– Саша! Пррости меня, пожалуйста! Ты должен меня послушать. Я понимаю, как ужасно ты подумал. Прости, но я не такой сволоч, как ты решил. Я тебе всё объясню!!!
– Паскаль, я…
– Я тебе хочу сказать, – он не дал себя перебить, – что если тебе так не нравится, и если ты со мной так не захочешь больше разговаривать, то я откажусь от этого заказа. Я просто откажусь и всё!