Страница 6 из 17
Прежде чем он успел что-то сообразить, его ослепила синяя мигалка полицейской машины, и вышедший из нее помощник шерифа стал осматривать место аварии, освещая его длинным черным фонарем. А по дороге уже приближались другие машины с проблесковыми маячками.
Помощник шерифа увидел кровь, уловил запах виски и потянулся за наручниками.
Глава 3
Большая Коричневая река берет свое начало где-то к югу от Теннесси и на протяжении тридцати миль течет через центральную часть округа Тайлер, штат Миссисипи, прямо, как искусственно вырытый канал. За две мили до границы с округом Форд она начинает петлять, а в том месте, где вступает на территорию округа, уже напоминает испуганную змею, отчаянно извивающуюся и неизвестно куда стремящуюся. Вода в реке густая и тяжелая от ила, течение медленное, и часто встречаются мели. Красотой Большая Коричневая не отличается. Песок и галька, покрывающие ее изрезанные берега, завалены всякими отбросами. Сотни болот и ручьев неиссякаемо питают неторопливо текущие воды реки.
Ее путешествие через округ Форд весьма кратко. В северо-восточной его части Большая Коричневая образует широкий круг, опоясывающий участок земли в две тысячи акров, и устремляется обратно, в сторону Теннесси. Круг почти замкнутый, так что земля внутри его, в сущности, представляет собой остров. Только в последний момент Большая Коричневая отклоняется, оставляя узкий перешеек, соединяющий остров с «материком».
Этот участок земли — низинной, заболоченной, поросшей соснами, эвкалиптами, вязами, дубами и покрытой мириадами ручейков, трясин и мелких озерцов, иные из которых связаны друг с другом, — и назывался «островом Пэджитов». Почва здесь плодородная, но никто никогда не потрудился осушить и расчистить сколько-нибудь значительную ее площадь. На острове ничего не выращивали, кроме строевого леса и — в изобилии — пшеницы: для нелегального производства виски. А еще марихуаны, но это более поздняя история.
По узкой полоске земли между встречными потоками Большой Коричневой пролегала асфальтовая дорога, которая постоянно находилась под наблюдением. Она была построена давным-давно на средства округа, но мало кто из налогоплательщиков рисковал ею пользоваться.
Остров целиком находился во власти Пэджитов еще со времен восстановления Юга, когда Рудольф Пэджит, торговец коврами, приехал сюда с Севера, однако немного запоздал: лучшие земли были уже разобраны. Он долго искал, не нашел ничего привлекательного, а потом каким-то образом наткнулся на кишащий змеями остров. На карте тот выглядел многообещающе. Рудольф сколотил шайку из недавно освобожденных рабов, которые, орудуя мачете, а если требовалось, и ружьями, проложили ему путь на остров. Никто другой на него не посягал.
Рудольф женился на местной шлюхе и занялся лесозаготовками. Поскольку спрос на строевой лес после Гражданской войны был велик, дела у него пошли превосходно. Шлюха оказалась весьма плодовита, и вскоре по острову носилась ватага маленьких Пэджитов. Один из пригретых Рудольфом бывших рабов оказался мастером самогоноварения, и Рудольф стал единственным, наверное, фермером, который не только не торговал зерном, но и не использовал его в собственном хозяйстве. Вместо этого он производил напиток, который вскоре приобрел известность как лучшее в этих краях виски.
Тридцать лет, вплоть до своей смерти в 1902 году от цирроза, Рудольф занимался изготовлением «паленого» виски. К тому времени клан Пэджитов, заселивший уже весь остров, процветал благодаря лесопилкам и незаконной торговле виски. По острову были разбросаны с полдюжины винокурен. Хорошо замаскированные и охраняемые, они работали на промышленном оборудовании.
Виски Пэджитов славилось повсюду, хотя, как нетрудно догадаться, к публичной известности его производители не стремились. Они были очень скрытны и преданы клану, тщательно охраняли тайну частной жизни и смертельно боялись, чтобы кто-то извне не проник, не дай Бог, в их маленькое королевство и не посягнул на их очень существенные доходы. Называли они себя лесорубами, и все прекрасно знали, что они действительно производят — весьма успешно — пиломатериалы. Здание «Деревообрабатывающей компании Пэджитов» высилось вблизи главного шоссе у реки. Семья старательно пестовала легенду о себе как о законопослушных налогоплательщиках, чьи дети посещают бесплатную школу.
В 1920 — 1930-е годы, когда действовал «сухой закон» и страна томилась жаждой, спрос на виски превосходил все возможности Пэджита. Самогон перевозили в дубовых бочках на пароходах по Большой Коричневой, а далее — грузовиками на Север, вплоть до Чикаго. Патриархом, президентом и директором по производству и маркетингу был старый забияка по имени Кловис Пэджит, старший сын Рудольфа и местной шлюхи. С юных лет Кловис усвоил непреложную истину: лучший доход — тот, из которого не изымаются налоги. Это был урок номер один. Второй урок состоял в том, что выгоднее всего иметь дело с наличными. Кловис был агрессивным приверженцем наличности и уклонения от налогов. Ходили слухи, что денег у Пэджитов больше, чем в казне штата Миссисипи.
В 1938 году три агента налоговой службы переправились через реку в арендованной плоскодонке, чтобы поискать источники доходов старика Пэджита. Их тайное проникновение на остров было заранее обречено на неудачу по нескольким причинам. Прежде всего, порочным был сам способ переправы. Но почему-то они решили совершить свою вылазку именно в полночь. Их трупы расчленили и очень глубоко закопали.
В 1943 году в округе Форд произошло странное событие — шерифом (или верховным шерифом, как его здесь называют) был избран честный человек. Звали его Кунс Лэнтрип, и был он отнюдь не так честен, как вещал об этом с трибуны, обещая покончить с коррупцией, очистить от мошенников окружное правительство, покончить с бутлегерством и незаконным производством спиртного, в том числе принадлежащим самим Пэджитам. Речи он произносил и впрямь прекрасные, и его выбрали с перевесом в восемь голосов.
Ждать сторонникам Лэнтрипа пришлось долго, однако через полгода после вступления в должность он все же собрал своих помощников и перешел с ними на остров по единственному мосту — допотопному деревянному сооружению, возведенному округом еще в 1915 году по настоянию Кловиса. Пэджиты пользовались им иногда по весне, когда уровень воды в реке сильно поднимался. Больше никому по мосту ходить не разрешалось.
Двоих помощников убили выстрелами в голову, а тело Лэнтрипа вообще не было найдено. Три пэджитовских негра тихонечко уложили его на краю трясины. Бафорд, старший сын Кловиса, руководил «погребением».
Слухи об этой расправе несколько недель были главной новостью в Миссисипи, губернатор грозился даже отрядить в Клэнтон солдат национальной гвардии. Но шла Вторая мировая война, и вскоре новость о высадке союзных войск в Нормандии отвлекла на себя всеобщее внимание. Бойцов национальной гвардии мало осталось в стране, а те, кто был в состоянии держать оружие, не выказывали особого желания атаковать остров Пэджитов. Нормандский берег привлекал их куда больше.
Наученные благородным экспериментом честного шерифа, добропорядочные граждане округа следующим выбрали представителя старой школы. Его звали Маккей Дон Коули, и его отец был верховным шерифом в двадцатые годы, когда остров Пэджитов возглавлял Кловис. Кловис и Коули-старший были весьма близки, и все знали, что шериф разбогател потому, что Старый Пэджит имел возможность свободно пересекать границу округа. Когда Маккей Дон объявил о своем намерении баллотироваться, Бафорд послал ему пятьдесят тысяч долларов наличными. Избрание Маккея Дона прошло как по маслу. Его оппонент в предвыборных речах делал упор на свою честность.
В Миссисипи было широко распространено, но открыто не декларировалось убеждение, что хороший шериф должен быть и ловкачом, чтобы обеспечивать законность и порядок. Самопальное виски, проституция и азартные игры — всего лишь факты жизни, и шериф обязан уметь относиться к подобным явлениям с умом, чтобы регулировать их и ограждать от них добрых христиан. Пороки эти неискоренимы, так что шерифу следует лишь координировать и синхронизировать неизбывное течение греха. А за свои усилия он должен получать кое-какую мзду от грешников. Именно этого и ожидал шериф. Ожидали и его избиратели. Ни один честный человек не в состоянии существовать на такое ничтожное жалованье, как жалованье шерифа. Ни один честный человек не способен пройти через подпольный теневой мир так, чтобы тот не оставил на нем своего следа.