Страница 50 из 63
— Мамочка, что еще для тебя сделать? — спросила дочь. — Хочешь, я тебе чая принесу с бутербродами?
Ага, бутерброды после макарон — самое оно. А если бы сегодня что-нибудь пошло не так, и они бы сейчас еще ждали меня, и няня с мамой врали Машке и укладывали ее спать, а потом снова ждали… или уже не ждали, а знали наверняка, что я не приду… Я чуть не заплакала. Потом вспомнила Настю с ее матерью — и велела себе перестать угрызаться. Все было правильно, и нефиг совести меня пилить.
— Мама-мама-мама, — сказала Машка, усаживаясь мне на то место, где спина перестает так называться. — Давай поиграем? Я буду маленькая устрица, а ты — моя мать кустурица.
Кустурица так кустурица. Лишь бы не Никита Михалков.
Когда устрица перестала хлопать створками и уснула, я все-таки включила компьютер.
Импозиция, импозиция… Товарищ оборотень в погонах наврал: в словарях этого слова не было. Зато английское imposition нашлось сразу же. Наложение.
Это в каком же, простите, смысле? Я тупо уставилась на мелькающие баннеры.
Думай не думай, второго смысла не придумаешь. «Готовьте наложение», сказал Антон, нормал с физиономией хорька, который перед этим хвастался мне, что может стать кем захочет. «Кому будем делать?» — спросил Никонов, а тот ответил: «Мне». Никонов стал возражать, хозяин настоял на своем.
Отнять у оборотня дар и передать другому человеку. Сделать нормала способным оборачиваться. Вроде пересадки донорского органа, полученного криминальным путем… Бред, не бывает? Судя по реакции Валерки — очень даже бывает. И вороны-охранники, ненормальные угрюмые птицы. Собственно, один из классических признаков ненормальности — когда индивиду неуютно в собственном теле. Когда оно чужое, не по нему скроено.
Мне тоже стало неуютно. Я соскочила с кресла, прошлась туда-сюда, потом обернулась. Спокойно обернулась, без проблем. Хотела вылететь в форточку, сделать пару кругов над домами — в небе мне всегда думается лучше. Но вспомнила, что обещала Ли никуда сегодня не летать, и просто уселась на спинку кресла. Мой Облик со мной, это главное.
Но если так, тогда… тогда дело-то страшненькое. Гораздо страшнее, чем тебе, голубушка, представлялось до сих пор. Это тебе очень, очень повезло, что ты оттуда выбралась!
Стало быть, настоящие клиенты Антона — вовсе не выдвиженцы и не обманутая оборотневая молодь. Не те, кто избавляется от Облика, а те, кто его приобретает. И это люди куда как посерьезнее, чем у Татьяны Жаровой. Не фрики с безумными амбициями, не скучающие девицы и дамы, а люди, способные извлечь конкретную пользу из умения обернуться птицей или волком. Равные возможности, значит, Антон Михайлович… борьба, значит, с элитарностью… Вот кто тебе, сволочь ты такая, оплатил проникновение в нашу «группу избранных»!
Не хочу сказать, что оборотни вовсе не замечены в связях с криминалом. На то и нужны Валерка и его коллеги, чтобы противостоять этой пакости. Но до сих пор криминал покупал самих оборотней, а не отдельно дар. А дар наш в преступном мире должен стоить дорого. Что там птица или волк, возьмем, например, квартирные кражи — представляете, какие ослепительные перспективы открываются в этой области простой кошке! Никаких денег не пожалеешь. Заметим, что кошек и среди выдвиженцев, и среди поздних больше всех, даже больше собак. Близкий к человеку вид.
Кошки и квартирные кражи… Постойте-постойте!
Минут пятнадцать я рылась в архиве новостей на любимом сервере, отыскивая сообщения с прошлого понедельника и ранее в разделах «курьезы» и «криминал». Ага!
«Вор застрял в трубе. Пять часов потребовалось работникам службы МЧС, чтобы извлечь из вентиляционного хода нигде не работающего москвича Алексея Г. Судя по всему, он пытался проникнуть с целью ограбления в трехкомнатную квартиру панельного дома в Измайлово. Хозяева квартиры, напуганные странными звуками, сами вызвали спасателей… При пострадавшем обнаружен набор отмычек. Выяснить, как он туда попал, пока не удается: сам Алексей находится в глубоком шоке, у него сломаны берцовая кость и несколько ребер, к тому же его психическое состояние врачи признали нестабильным…»- И тут же пара десятков комментов, от «аффтар жжот» и «что за хня» до «так им всем и надо, пускай сдохнут» и «как не стыдно желать человеку зла, он свой хлеб добывал».
Очень интересно, даже весьма! Я перебросила ссылку на новость Валерке. Спать мне сразу расхотелось. Но ненадолго. Все-таки намоталась я сегодня здорово. И мало ли, чем черт не шутит, вдруг Валерка все-таки позвонит. Надо быть в форме. То есть в штатском, но наготове.
Глава 20
В чистом поле попадается ему медведь. Иван-царевич нацелился, хочет убить зверя. А медведь говорит ему человеческим голосом…
К половине девятого солнце поднялось высоко, но в институтском дворе-колодце все еще лежала тень. Я порадовалась, что надела свитер. Не хватало еще дрожать в присутствии подполковника Бурцева, Геннадия Ивановича.
Бурцев держался индифферентно и официально — наверное, все еще сердился за инцидент на квартире Ламберта. Я не рискнула спрашивать его, как там Пашечка. Тем более, я уже не была уверена, что это приличный вопрос. Вчера вечером я все-таки задала его Летчику Ли — и он, ссылаясь на Валерку и его секретные тайны, клятвенно пообещал рассказать позже. Но при этом — случай беспримерный! — потупил глаза и зарделся…
А без меня они все-таки не обошлись. Калитка в металлических воротах, ведущая во внутренний двор, оказалась закрыта на кодовый замок. Чем общаться по этому поводу с институтским начальством, моим драгоценным товарищам по оружию проще временно забыть, как зарекались когда-либо иметь дело, и набрать мой номер.
Ладно, будем считать, что я тоже забыла. И уж конечно, рядом с подполковником я буду тише воды и ниже травы.
Во дворе лежало несколько сосудов Дьюара, похожих на металлические клизмы слоновьего калибра. Прямо на асфальте одиноко ржавело еще что-то железное — то ли мотор, то ли насос, тут же стоял самодельный сарай из рифленого металла — вроде гаража-«ракушки» для КамАЗа, за ним дожидались своего часа списанные шкафы и тумбочки. У дверей, ведущих в корпуса, были поставлены разнокалиберные стулья с фанерками вместо сидений, несомненно, для перекуров. А еще здесь росли три облезлых тополя, один из которых я видела из окна Антонова кабинета. Я прикинула, какой скудный световой паек им достается, и в очередной раз удивилась живучести московских тополей.
Ах да, и Фигура Речи на асфальте. Нормалы, как я уже говорила, на улице обычно принимают ее за классики. Хотя, если приглядеться, совершенно очевидно, что твердые линии проведены рукой взрослого.
Оказывается, вчера, когда Серега разогнал ворон, он никого не съел. (Ну, может быть, долбанул одного-другого…) Он просто загнал их в этот самый дворик. Точнее, ему даже особо стараться не пришлось: как только Антоновы военно-воздушные силы почуяли, что пахнет кислым, они без лишнего героизма спикировали вниз. Серегу это вполне устроило: наше-то с Настей окно было со стороны улицы. И гнаться они за орлом-змееедом почему-то не стали. Даром что у Сереги лапы были заняты.
Бурцев был в штатском — неопределенного вида брюках и спортивной куртке, я в своих джинсиках тоже вполне могла сойти за научного работника. Мы прогуливались по двору, изображая вялотекущую деятельность. Если кому-то придет в голову посмотреть на нас из окна (или, скажем, с тополя…) — мелкая тетка и плечистый мужик ходят здесь потому, что им положено, списанную мебель переписывают или что там еще можно делать административно-хозяйственного во дворе рано утром… Впрочем, было бы кому глядеть — рабочий день тут начнется только через час-полтора. Я имею в виду, у порядочных людей.
Напротив парадного подъезда с ночи дежурил Валеркин особый отряд скрытного наблюдения. Сейчас это была собачья стая, шестеро песочных псов и псиц плюс один пегий, с пятном на глазу. Они могли часами и днями валяться возле объекта, в котором находился клиент, могли бежать вслед за ним целеустремленным свадебным маршем (однажды я это видела, инсценировка мастерская), могли красться втихую, методично помечая траекторию следования, или выслать летучего гонца в погоню… а оставаясь в собачьих Обликах, могли задержать клиента всерьез и надолго. При наличии особых пожеланий — верхом на заборе в безлюдной местности.