Страница 5 из 63
Но не здесь же такие байки рассказывать! Не время и не место.
Усилием воли я пресекла желание немедленно поделиться с братьями-оборотнями рядом ценных соображений, начиная с первого: всем пустопорожним флеймерам и флудерам заткнуться, не трепать нервы Настиным родным, а в первую очередь… Все и без меня знают, что следует делать в первую очередь. Но сначала шесть тысяч знаков про кафе-бар «Блэк пиг». Набрать, отправить и лететь за Машкой.
Контрольная по математике вроде бы сошла благополучно. Машка вовсю радовалась жизни, я слушала вполуха. Естественно, травмировать нежную детскую душу рассказом о пропавшей Насте я не собиралась. Но сама перестать думать об этом не могла. Шла и прикидывала, что надо будет сделать в первую очередь, как только доберусь до редакционной базы данных…
— Мам! Ну мамочка, ты меня совсем не слушаешь, да?!
— Что тебе, радость моя?
Неужели опять чупа-чупс на палочке, от которого у Машки розовые пятна по всей физиономии, а у кошачьего Облика жесточайший понос?! Ну почему дети, будь они хоть трижды оборотни, вечно тянут в рот любую засахаренную дрянь — зачарованы эти чупы, что ли?..
— Мам, посмотри — видишь мальчиков?
Мальчиков?.. Четверо юных бродяг лет по десять-двенадцать, разной степени грязности, сидят на парапете подземного перехода и активно отдыхают: у каждого хот-дог, одна на всех полуторалитровая бутылка ядовито-розовой алкогольной газировки (и кто это здесь только что осуждал чупа-чупсы?), чумазые рожицы — мягко выражаясь, не совсем детские, у старшего сигаретка в пальцах, каждое второе слово — неопределенный артикль «бля»…
Когда моя дочка станет взрослой, эти Гекльберри Финны (которые не загнутся раньше) тоже станут взрослыми, и жить будут с ней в одном городе… А и сейчас — спаси Боже повстречать таких мальчиков в темной подворотне или в том же подземном переходе поздним вечером. Ну и что мне сказать Машке — что пить и курить детям нехорошо, а родители этих детей очень глупые?..
— Мам, смотри, вот у этого мальчика…
Ох, и ни фига себе!..
— Тише, Маш. Повернись к ним спиной.
Не старший и не младший, зато самый тихий. Курточка с надписью «abibas», черные спортивные штаны с чужой задницы (и куда более крупной, чем своя), пластмассовые шлепанцы на босу ногу. Бурые густые вихры. Мордаха скорее загорелая, чем грязная. Медленно подносит к лицу хотдоговскую булку, в которой уже нет сосиски. Товарищ пихает его в бок, сует баллон с розовой дрянью. Парень на секунду неумело запрокидывает бутылищу, делает символический глоток и сразу передает соседу. Некоторое время сидит неподвижно, чуть наклонив голову. Совсем неподвижно. И вдруг склоняется еще ниже, поднимает согнутую ногу и чешет коленом ухо. Пять-шесть быстрых движений — и снова застыл.
Ну Машка! Как только засекла?.. А, ладно, потом. Вот будет забавно, если Серегиного номера нет в книжке. Вечно я с этим новым телефоном делаю что-нибудь не то…
Мы, оборотни — законопослушные граждане со всеми правами, включая избирательное. Но бывают ситуации, когда помощи от государства ждать бессмысленно. И нужно обходиться своими силами. Что мы и делаем.
Стараясь не суетиться, тычу в кнопки мобильника. Номер есть. Серега, чистое золото, свободен и все понимает с четверти слова. Задал единственный вопрос: какое метро, какой выход? Потом бросил: «Буду через двенадцать минут, дождитесь»- и оборвал связь.
Делать нечего, ждем. Подходим к столику под шатающимся сине-белым зонтом, я беру для Машки апельсинового соку: «Пей медленно. Все вопросы потом».
— И чупа-чупс мега! — вдруг заявляет Машка. И тут же, сообразив, что настало время сбычи мечт. — Мама, и еще яйцо с сюрпризом!
Фиг с тобою, золотая рыбка. И чупа-чупс мега, и яйцо с сюрпризом. Заслужила. Опухшее личико в окошке ларька сладко улыбается, моргает ресницами, корявыми и толстыми, как чаинки: «Держи, лапуля, скажи маме спасибо». (А не ты ли, тетка, пацанам «газировку» продала?)
Смотрю на часы. Я знаю Серегу: если он сказал «двенадцать минут», это значит — ни минутой больше. Но и не меньше. Пока прошло всего пять минут. А мальчишки уже доели-допили и сползают с парапета…
Ловлю его взгляд. Прежде чем успел отвернуться:
— Эй, заработать хочешь?.. Да не ты (окорачиваю другого, более шустрого), вон ты.
Мальчишка подходит к нам. Молча, в глаза не смотрит.
— Купи мне вчерашний МК. — Высыпаю монеты в грязную ладошку. — Принесешь, получишь десятку.
— Теть, а теть, дайте лучше я! Вы че, этот шарик ваще на голову больной, вы че думаете, он вам купит?..
Делаю вид, что не слышу. Купит, почему бы и нет? Не нами сказано: среди московских псов разве уж какой-нибудь совершенный идиот не сумеет сложить из букв слово «колбаса». А тут всего две буквы, да и пес — не совсем пес.
Мальчишка бежит в переход, я гляжу ему вслед. Да и еще раз да, никакой ошибки! Машка шумно сосет свою чупу, выставив между губ беленькую палочку. (Сфотографировать бы тебя сейчас, дорогая… на видео снять… желательно со звуком…) Семь минут. Восемь. Парня все нет: уж не сбежал ли с монетками? Что я Сереге скажу?
Однако не сбежал. Идет, денежки в ладошке.
— Нету. Вчерашнего нету.
— Ну, нет — и ладно. Держи за беспокойство, — добавляю ему десятку.
— Спасибо. — Наконец-то смотрит прямо на меня. Глаза карие с золотом. Кивает и так же молча уходит.
Моя десятка сразу перекочевала к старшему: тот просто протянул лапу, и наш протеже безропотно отдал купюру. Интересно, что это было: вклад в кассу взаимопомощи или добровольное пожертвование в пользу самого главного? Черт, где же Сергей?..
Не успела додумать, как над крышами раздался долгожданный вороний грай. Вороны Серегу не выносят. Орут как ненормальные, едва завидят. Но догнать его — кишка у них коротка.
— Сокол! Смотри, Вован, тля буду, сокол, тля!
Сейчас в Москве развелось столько любителей соколиной охоты, что хищная птица в центре города никого чрезмерно не удивит. Зато летает Серега со страшной скоростью, какой-нибудь несчастной галке вроде меня гоняться с сапсаном — все равно что ушастому «Запорожцу» с болидом Михаэля Шумахера. При его хобби это крайне полезное качество. А хобби у Сергея — искать и опекать выдвиженцев.
Вспышки я не заметила. Просто из-за ларька вышел мой хороший приятель. Щуплый, маленький, в черной куртке и серых джинсах, взъерошенный от самого затылка, как сердитая птица. Хлопнул меня по протянутой ладони, показал язык Машке, резко втянул воздух картофелеобразным носом. (Шуточки про «орлиный профиль» Сергея, кардинально не соответствующий горбатому клюву его птичьего Облика, нашим общим знакомым не надоедают никогда!) Ни о чем не спрашивая, даже на секунду не остановившись, двинул к переходу.
Пацаны притихли. «Наш» мальчишка вскочил на ноги, и тогда Серега щелкнул пальцами. Даже без слов обошелся.
Я вас уверяю, как репортер с десятилетним стажем и прирожденный оборотень: число свидетелей невероятного события не возрастает пропорционально числу людей, находящихся рядом. Сколько бы народу ни было вокруг, тех, кто в самом деле ВИДЕЛ, а не прибежал минутой позже с воплем: «Я, я свидетель, а что случилось?!» — реальных видоков всегда можно пересчитать по пальцам одной руки. Зря, что ли, организаторы рекламных акций так надрываются, на любые трюки идут, лишь бы привлечь внимание рассеянной столичной публики?! Если происшествие обойдется без громких звуков — считай, вообще ничего не было.
Трое мальчишек бросились бежать, кто пялился — пялились на них: украли чего-то, что ли? Я ухватила Машку за капюшон, свободной рукой прикрыла ей ротик, уже разинутый для оглушительного кошачьего «вау-у». Ша, барышня, никто никуда не идет. А что дядя в черной куртке поднял под пузичко большого бурого щенка — так это его щенок, наверное. А грязный такой, потому что потерялся. Но теперь нашелся, так что все в порядке.
Серега обернулся к нам, показал «о-кей», перехватил чумазого собакина поудобнее. Тот тоненько заныл и вдруг лизнул Серегу в подбородок. Его все выдвиженцы любят. И доверяют беспредельно, с первого взгляда.