Страница 47 из 63
— Стоп-стоп-стоп! — Я покосилась на затылок водителя — профессионально-равнодушный, впрочем. Серега спрятал мобилу и вел с ним светскую мужскую беседу о долбаных пробках и ценах на бензин. Можно было подумать, то и другое для него жутко актуально. — Они думали, что ты из нормалов и твой парень — нормал, так?
— Да!
— Но на самом-то деле…
Я замолчала, пораженная свежей мыслью.
— Виктор — нормальный! Вы что, не поняли?!
— Да нет, как-то речь не заходила… — промямлила я. Да, коллизия. Это многое объясняет.
— Ты поэтому сбежала из дома?
— Ага… Мама всегда говорила, типа в шутку, но я знаю, что она серьезно: Настюша, все, что угодно, только не нормал, лучше немосквич, чем необоротень… — Она судорожно вздохнула. — А Вик и не оборотень, и не москвич.
— Ну, петербуржец — это не фатально, твоя мама не их имела в виду. А про нормалов и наших, про статистику там всякую мы потом с тобой поговорим подробнее. Но я думаю, тут нет повода для рыданий. Все хорошо, что хорошо кончается.
Не знаю, успокоили Настю мои слова или просто слезы наконец иссякли. А я говорила не совсем то, что думала. Сотрудники Антона Михайловича врали насчет безнадежности: пары «оборотень — нормал» существуют, и есть среди них вполне благополучные. Но есть и другие. Посмотрите, например, на доктора Рязанцева с супругой. И добавим, что отношение нормальной женщины к невестке-оборотню в принципе сходно с возможной реакцией Настиной мамы на зятя-нормала. Что поделать, уж если среди людей так много значит национальный вопрос и наличие московской прописки, а наши косо глядят — скажем чисто теоретически — на птицу под ручку со зверем…
Как раз на этом месте мои размышления были прерваны. В кармане у Сереги заиграло «Все выше, и выше, и выше», и он снова вытащил мобилу.
— Да. Знаю, конечно, она сейчас со мной, все нормально. Едем к Валерию Петровичу… Скажем так: была нештатная ситуация… Я сейчас ей трубу передам, поговорите сами.
Серега перебросил локоть через спинку кресла, протянул мне телефон:
— Твой.
— Привет, Галка, — сказал Летчик Ли. — Ты как? Я тебе звоню, звоню, ты не отвечаешь, думал, случилось что…
— Привет… Слушай, я… извини, пожалуйста, я мобильник потеряла, который ты мне…
В носу защипало. Ну, только этого еще не хватало!
— Мобильник? Господи, а я уж перепугался. Лапа, перестань, ерунда какая, купим тебе новый, еще лучше. Сим-карту, конечно, жалко, память…
Память… Я тупо уставилась на проплывающее за окном «яйцо Гагарина». Вообразила, как звонит бывший мой телефончик на столе у белобрысого Антона, как раз за разом высвечивается на экране имя звонящего… то есть не имя, хорошо, что прозвище не имеет никакого отношения к паспортному имени, зато номер нетрудно посмотреть в книжке — номер, отлично известный тем, кто заказывал фото с корпоративки… Меня бросило в жар.
— Ли! Ты в этот «Веникомбизнес» еще не звонил?!
— Куда? А, да. Не звонил пока, сейчас как раз собирался…
— Не звони! Вообще скройся от них, лучше всего и на звонки не отвечай!
— Как это?
— Просто! Не делай этого, понимаешь?
— Не понимаю, лапа. Люди ждут, а я…
— Они не того ждут, — вразумительно объяснила я. — Просто не звони им! Я тебе потом все расскажу, ладно?
— Договорились. — Летчик Ли никогда со мной не спорил. Почти никогда. — Целую.
Глава 19
Я прочел всю энциклопедию насквозь: все искал чего-нибудь такого, чего нельзя купить за деньги; так на той неделе придется, должно быть, взяться за дополнительные тома.
— Совет в Филях, — тихонько сказал Серега. Он сидел на стуле, нам с Настей досталось кресло — две женщины мелкого телосложения помещались в нем свободно. С того момента, как позвонили ее родителям, Настя перестала плакать, сидела молча, выпрямив спину. Валерка, как хозяин, занимал место за столом. Я с тоской косилась на шкуру, расстеленную по полу. Два на три метра, мех густой… плевать, что грязная и пыльная, и кем она, эта шкура, была раньше, тоже плевать. Лечь бы сейчас на нее, уставиться в потолок, а потом закрыть глаза. Поговорив с Ли, я окончательно сдулась, только что сама не валилась на пол, как куча барахла, упавшая с вешалки. Но все же успела шепнуть Сереге, чтобы он не рассказывал, как мы с Настей висели на решетке.
Валерка и без того был не в очень-то добром настроении, хотя и отвел душу по телефону. Рысьи брови шевелились, глаза в полумраке кабинета вспыхивали янтарем, когда фиксировались на мне.
— Я тебя слушаю, Галя.
«Галя»… Я бы предпочла «Афанасьеву» или даже «дуру бабу».
— Объясни мне только одно: какого хрена.
Вот так тебе все и объясни. Прямо при ребенке… Подтащив к себе блокнот, лежавший на столе, я быстро вывела, прикрываясь ладонью: «Я обещала Насте, что выручу ее».
Валерка глянул на листок, потом на меня. Желто-коричневые глаза расширились, на секунду мне показалось, что он сейчас заорет — ну или злобно зашипит, высказывая все, что думает о моих умственных способностях и о моем понимании Слова оборотня… Обошлось.
— Ладно. Рассказывай по существу.
Я рассказала, как воспользовалась помощью «Блюза Бродячих Собак»(не упоминая Марину), как проникла в здание, нашла там «Веникомбизнес», повстречала знакомого выдвиженца и была поймана. Как мы душевно беседовали с Антоном Михайловичем и как у меня отобрали телефон и флешку… И только я сделала паузу, перед тем, как говорить про фотографию тетки-лжеинспекторши, и задумалась, не потребовать ли объяснений: что за тетка, что за «Веникомбизнес», и что об этом было известно Наталье и Валерке, — как в прихожей чвакнула дверь, кто-то негромко поздоровался с Ниной Сергеевной и, не задерживаясь, прошел к нам.
— ЗдорОво, авиация, — сказал Серега.
— Здравствуйте, — сказала Настя.
— Ага, так вот… это самое… — сказала я.
Летчик Ли нацепил свою бейсболку на нос волчьей голове, украшавшей стену, скромно уселся на диванчик и сделал жест ладонью: мол, извините за вторжение, продолжайте, не стесняйтесь.
Врать не буду, я обрадовалась. Даже больше, чем удивилась. И все-таки: что бы окаянному кицунэ заявиться хотя бы на три минуты позже? Как мне теперь при нем излагать про эту проклятую фотографию и про гильотину для оборотней, в которую меня засунули? С другой стороны, выяснение самого стремного момента — как я вообще туда попала и какого хрена — все же прошло не при нем, хоть на этом спасибо. Я взглянула на Валерку…
Только кошки и рыси умеют в одно и то же время злобно шипеть на выдохе и устрашающе раздуваться… ну хорошо: величественно приподниматься.
— Ты откуда взялся?!
— Стреляли? — невозмутимо предположил Ли.
— Пока нет. Но сейчас начну, — пообещал Валерка. — Тебе дали пропуск не для того, чтобы ты являлся, когда тебе вздумается. Это дело тебя не касается никоим образом. Про твои дела поговорим позже.
— Валер, давай сразу определимся, — спокойно заявил этот наглец. — Дело, в котором участвует моя жена, касается меня напрямую.
Сердце болезненно сжалось. Так у него еще и жена? И кто она, интересно знать?
— Твоя… Ты кого имеешь в виду?
Летчик Ли указал на меня. Точнее, на кресло. Отчетливо помню, что у меня хватило ума оглянуться на Настю. Потому что это нахальство в голове не укладывалось.
— И я хочу наконец выяснить, чем Галка тут у вас занимается.
Я открыла рот, чтобы, в свою очередь, определиться с терминами… но потом решила, что лучше помолчу.
— Тогда ты вовремя, — ядовито сказал Валерка. — Я тоже хочу наконец это выяснить.
— Нет, я серьезно говорю. Женщина пропала, на звонки не отвечает, домой не звонила, ребенок с няней не знают, что думать…
— Я бросила Машке эсэмэску! — возмутилась я. Правда, прямо из машины и послала.
— Она не читала, — успокоил меня Ли. — Ничего, я им отзвонился.