Обвенчанные утром

Глава 27

Меньше всего на свете Лео хотелось на следующий день идти с визитом к Ванессе Дарвин. Но одновременно ему было любопытно, зачем она желает его видеть. Поппи вручила ему адрес:  Мэйфер, Саут-Одли-Стрит, недалеко от его собственного жилища. Дом в стиле короля Георга, аккуратная постройка из красного кирпича с белой отделкой и с четырьмя изящными колоннами на белоснежном фронтоне.

Лео чрезвычайно нравился Мэйфер не столько своей репутацией модного района, сколько за то, что раньше, в восемнадцатом веке, Верховный Суд Вестминстера окрестил его «распутным и нечестивым» местом. Такого приговора район удостоился за азартные игры, вульгарные уличные пьесы, кулачные и петушиные бои, и сопутствующие всему этому разбой и проституцию. В последующие сто лет район постепенно облагораживался, и наконец Джон Нэш укрепил его тяжело заработанную респектабельность с помощью Риджент-стрит [38] и Риджент-парка [39]. Для Лео, однако, Мэйфер навсегда остался уважаемой дамой с богатым прошлым.

Сразу по приходу Лео проводили в комнату для приёма гостей, выходящую на двухъярусный сад. Ванесса Дарвин и виконтесса Рэмси были уже там и тепло приветствовали его. Они сели, обменялись общепринятыми замечаниями о здоровье родственников и его собственном, о погоде и прочих безопасных и вежливых предметах беседы между малознакомыми людьми, и Лео понял, что мнение, вынесённое им об этих двух женщинах на балу в Гемпшире, ничуть не изменилось. Виконтесса — болтливая склочница, а Ванесса Дарвин — самовлюбленная красотка. Прошло пятнадцать минут, затем полчаса. Лео начал задумываться, удастся ли ему вообще хоть когда-нибудь узнать, зачем его заставили нанести этот визит. — О, Боже, -  внезапно воскликнула виконтесса, — я же совсем забыла, что собиралась побеседовать с поваром об ужине. Прошу извинить меня, я вынуждена немедленно удалиться. — Она встала, и Лео машинально поднялся вслед за ней.

— Думаю, мне тоже стоит откланяться, — произнёс он, радуясь возможности исчезнуть.

— Прошу вас, милорд, останьтесь, — тихо произнесла Ванесса. Виконтесса обменялась с дочерью многозначительными взглядами и вышла.

Лео понял, что виконтесса просто воспользовалась предлогом, чтобы оставить их наедине и снова сел. Он посмотрел на Ванессу и приподнял одну бровь.

— Так цель всё же существует?

— Конечно, — подтвердила она. Ванесса была очень красива, её блестящие чёрные кудри уложены в высокую прическу, а яркие глаза с экзотическим разрезом горели на фарфорово-бледном лице. — Мне бы хотелось обсудить с вами одно очень личное дело. Я надеюсь, что могу рассчитывать на ваше благородство.

— Можете. — В Лео пробудился интерес. За соблазнительной внешностью Ванессы ощущалась неуверенность и нервозность.

— Не знаю, как лучше начать, — заговорила она.

— Тогда говорите прямо, — посоветовал Лео, — разные тонкости на меня обычно не действуют.

— Милорд, я хотела бы сделать вам предложение, способное помочь нам с вами добиться наших общих целей.

— Как интригующе. Я и понятия не имел, что у нас с вами есть какие-то общие цели.

— Ваша цель, вне сомнения, — побыстрее жениться и родить сына, пока вы ещё не умерли.

Лео это заявление слегка ошеломило:

— Я, знаете ли, в ближайшее время вовсе не планировал отдавать Богу душу.

— А как же проклятие рода Рэмси?

— Я не верю в проклятие рода Рэмси.

— Мой отец тоже не верил, — с нажимом произнесла мисс Дарвин.

— Ну, что же, отлично, — ответил Лео, которого этот разговор одновременно и смешил, и раздражал, -  в свете моей быстро приближающейся кончины нам не стоит терять ни минуты. Объясните, что вам угодно, мисс Дарвин.

— Мне необходимо как можно быстрее найти себе мужа, иначе я очень скоро окажусь в чрезвычайно неприятном положении.

Лео внимательно смотрел на собеседницу и молчал.

— Несмотря на то, что мы едва знакомы, — продолжила она, — я довольно много о вас знаю. Ваши прошлые подвиги не являются тайной. И я совершенно уверена, что все те качества, из-за которых вы являетесь абсолютно неподходящим мужем для любой другой женщины, делают вас совершенно идеальной кандидатурой для меня. Видите ли, мы с вами очень похожи. Вы, без сомнения, циничны, аморальны и эгоистичны, — она сделала паузу, — и я тоже. И поэтому мне никогда и в голову не придет попытаться искоренить в вас ни одно из этих качеств.

Обворожительно. Для девушки, которой едва исполнилось двадцать, она неимоверно самоуверенна.

— Вы сможете изменять мне, сколько пожелаете, — продолжила Ванесса, — и я не стану жаловаться. Скорее всего, я этого даже не замечу, поскольку буду занята тем же самым. У нас с вами будет брак по расчету. Я могу подарить вам детей, чтобы титул и состояние рода Рэмси осталось за вашей семьей. Более того, я могу... 

— Мисс Дарвин, — осторожно начал Лео, — умоляю, не продолжайте.

От него не ускользнула ирония ситуации — она предлагала ему настоящий брак по расчету, свободный от осложняющих жизнь желаний и чувств. Полную противоположность семье, которую он хотел создать с Кэтрин.

Ещё недавно идея показалась бы ему соблазнительной.

Откинувшись в кресле, Лео спокойно и отстранённо разглядывал собеседницу.

— Я не собираюсь отрицать своих прошлых грехов. Но, несмотря на всё, что... а возможно, именно поэтому... идея подобного брака совершенно меня не привлекает.

По тому, как застыло лицо Ванессы, Лео понял, что удивил её. Она долго не отвечала.

— Возможно, вам стоит пересмотреть своё мнение, милорд. Любая другая женщина будет разочарована в вас, станет вас стыдиться, а со временем и ненавидеть. В то время как я... — она отработанным движением приложила руку к сердцу, привлекая его внимание к своим идеально— округлым грудям, — никогда и ничего не стану от вас ждать.

Союз, предложенный Ванессой Дарвин, являлся идеальным средством для большинства аристократов. Бездушный и цивилизованный до невозможности.

— Но мне необходимо, чтобы от меня хоть кто-нибудь чего-нибудь ждал! — неожиданно для себя произнёс Лео.

Смысл этих слов пронзил его, точно молния. Он что — действительно сказал это? И он и впрямь так думает?

Да. О, Господи!

Когда и как он успел так измениться? Он дрался не на жизнь, а на смерть, чтобы освободиться из цепких лап горя и ненависти к себе. Где-то по пути он прекратил желать смерти, но это, конечно, вовсе не то же самое, что жаждать жизни. На некоторое время ему было довольно и этого.

До встречи с Кэтрин. Она пробудила его, как струя холодной воды в лицо. Она заставила его желать стать лучше не только ради неё, но и ради самого себя. Он так и знал, что Кэтрин доведёт его до сумашествия. Боже правый, как же сильно она доводила его. И ему это нравилось. И он любил её. Свою маленькую очкастую воительницу.

«Я не позволю вам упасть -  сказала она ему в тот день, когда его ранило на развалинах, — я не позволю вам превратиться в дегенерата». Она говорила серьёзно, и он поверил ей. Тогда-то всё и переменилось.

Как же он не хотел полюбить кого-то вот так... и всё же это было восхитительно. Он ощущал себя, как если бы его душа пылала, будто весь он горел нетерпеливой радостью.

Почувствовав, как на щеках выступает румянец, Лео глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Он улыбнулся, подумав, как забавно и неудобно всё обернулось: он любит одну женщину, а предложение ему только что сделала другая.

— Мисс Дарвин, — мягко сказал он, — ваше предложение делает мне честь. Но вы хотите заполучить мужчину, которым я был когда-то, а не мужчину, которым я стал.

В тёмных глазах Ванессы мелькнула хитрая улыбка:

— Вы хотите сказать, что полностью изменились. И думаете отказаться от собственного прошлого?

— Вовсе нет. Просто я питаю надежды на лучшее будущее. — Он сделал рассчитанную паузу. — Невзирая на проклятие рода Рэмси.

38

Риджент-стрит — одна из самых известных лондонских улиц. Не только потому, что на ней расположены знаменитые магазины и рестораны, но и потому, что она чуть ли не единственная лондонская магистраль, ставшая результатом единого архитектурного замысла наподобие улицы Зодчего Росси в Санкт-Петербурге или улицы Риволи в Париже.

Но все же из всех подобных улиц Риджент-стрит — самая большая и монументальная. Она связывает южный центр лондонского Уэст-энда с Риджент-парком и служит, таким образом, удобной транспортной коммуникацией в хаотичной средневековой планировке Лондона.

О том, что такая коммуникация жизненно необходима для города, говорили уже в XVIII веке, но только в начале XIX века осуществление этого грандиозного градостроительного замысла стало реальностью.

В условиях частной собственности на землю такого рода реконструкция городской планировки была сопряжена с неимоверными трудностями. Джон Нэш, которому было поручено вести проектирование и строительство, был обязан оценить все попадающие под снос участки и перепродать их новым владельцам, становящимся таким образом инвесторами реконструктивных работ.

В то время страной правил так называемый Принц Регент, будущий король Георг IV. С 1811 по 1820 год он исполнял обязанности фактического правителя страны, так как его еще живой отец Георг III был признан умалишенным. Время с 1811 по 1820 годы называется эпохой Регентства. Тогда-то и развернулись в Лондоне реконструктивные работы, которые возглавил любимый архитектор принца-регента Джон Нэш.

Центральная часть Риджент-стрит, соединяющая Пикадилли-серкус с Оксфорд-серкус, называется Квадрант, так как она имеет криволинейную форму. На этой части расположены дорогие роскошные магазины. Здания обрамляют обе стороны улицы, а для вливающихся в Риджент-стрит небольших улочек устроены роскошные арки, напоминающие знаменитую арку Главного штаба в Санкт-Петербурге.

Здания, обрамляющие Риджент-стрит, проектировались не только Джоном Нэшем, но и плеядой выдающихся мастеров английского классицизма начала XIX века — С.Кокерелллом, Дж. Соаном, Р. Смерком.

Первоначально тротуары Риджент-стрит были обстроены колоннадой, которая защищала пешеходов от дождя, но впоследствии из-за необходимости расширить проезжую часть эти колоннады были снесены. Впрочем, Риджент-стрит по-прежнему сохраняет величественный вид благодаря классическим фасадам и изящным арочным проездам.

39

Быть может, самый красивый среди парков центрального Лондона — Риджент парк (regent's park), когда-то часть большого лесного угодья, приобретенного королем Генрихом VIII. В 1838 году парк был преобразован по проекту Нэша. Уже позднее сюда был включен зоологический сад. Важной частью замысла было сочетание парка и окружающих его домов для лондонской аристократии. Перед их окнами раскрываются пейзажи, позволяющие забыть о городском окружении. Контраст строгих фасадов и живописности парка — типичная особенность английских ансамблей.