Страница 8 из 84
Уже третий день Лилипут жил в этом экологически чистом раю под названием лесная избушка близ Зачарованной поляны. Чудесная лесная нимфа по имени Лепесток оказалась не только великолепной любовницей, но и отменной хозяйкой, охотницей, рыбачкой, собирательницей грибов, ягод, орехов — список ее достоинств можно было продолжить до бесконечности! А как она готовила! Быстро и умопомрачительно вкусно!
Задача же Лилипута была до неприличия проста: поддерживать имидж средневекового героя-рыцаря, грозы драконов. Кстати говоря, его дама сердца о драконах не имела ни малейшего понятия.
Поначалу Лилипут попытался описать девушке свой родной мир, откуда, благодаря треклятому пиву, был так бесцеремонно вышвырнут несколько дней назад. Лепесток очень внимательно выслушала его описание автомобилей, самолетов, ракет, телефонов, телевизоров, компьютеров и прочих благ цивилизации от теплого сортира, до полетов на Луну. После чего нежно обозвала Лилипута замечательным сказочником, ибо таких интересных историй она даже в детстве не слышала. Но Лилипут не очень-то расстроился. Раз здесь сказками считают обыденную реальность его мира, то быть может сказки его мира будут тут обыденной реальностью. Рассудив подобным образом, Лилипут пересказал своей очаровательной подружке парочку рассказов о Конане, в которых место крутого варвара, разумеется, занимал он сам, отважный. Сработало!
Рассказы о Конане полностью удовлетворили любопытство Лепесток касаемо происхождения ее спасителя. Она даже не поинтересовалась, каким образом Лилипут попал на чудесную полянку. Ну как же, такой бравый рыцарь всегда появляется в нужное время, в нужном месте — прямо как Сонный источник! — и приходит на помощь в трудную минуту. Кажется, с рассказами Лилипут все же перегнул палку, и теперь девушка смотрела на него преданными глазами, как на сошедшее с небес божество.
Как-то вечером Лилипут попытался расспросить Лепесток о пичугах, Загорском князе. Слово за слово, рассказал грандиозной битве, в мельчайших подробностях навечно засевшей в его памяти. О чуть не прибившем его громадном тролле и невероятно чудесном, в прямом смысле слова, спасении. Но, увы, ни о чем подобном девушка никогда не слышала.
На следующее утро молодые люди решили прогуляться до деревни рода Белого Ужа. Все равно, сидеть на одном месте уже наскучило, да и следовало узнать, что же там все-таки произошло. Они надеялись встретить уцелевших сородичей девушки — не могли же пираты перебить всех до единого: возможно, кто-то, подобно Лепесток, спрятался в лесу и теперь вернулся на родное пепелище.
Кроме того, Лепесток надеялась встретить там отца. Она вроде бы слышала, как тот пошел следом за ней. Вероятно, он побежал другой тропой. Девушка была уверена, что он уже давно в деревне и с другими чудом уцелевшими родичами восстанавливает разрушенные дома.
Наскоро позавтракав, они тронулись в путь.
Лилипут выступил во всеоружии. Напялил на легкий, практически невесомый, но, тем не менее, плотный и очень теплый шерстяной свитер, подарок Лепесток, проверенную кольчугу, закинул за спину меч, а на ремень повесил отполированный до зеркального блеска медвежий нож. Конечно, с непривычки ему было слегка тяжеловато нести на себе такую кучу железа. Но, ничего не попишешь, сам хвалился, что крутой вояка.
«Лишь бы только по дороге никто не напал, — молился про себя Лилипут, — а то ведь теперь, со всем этим боевым хламом, быстренько сделать ноги вряд ли получится. Так и сгину бесследно в этих дремучих лесах, бог весть как далеко от родного дома!»
Лепесток тоже прицепила к поясу небольшую изящную сабельку, а, кроме того, закинула за спину здоровенный лук и колчан, полный длинных серо-оперенных стрел. Поначалу, увидев грозные доспехи своего спутника, она засмущалась, и начала было разоружаться, утверждая, что в обществе столь грозного воина, как Лилипут, она и так ничего и никого побоится и, дабы не оскорблять храброго рыцаря, сейчас же снимет с себя все эти никчемные побрякушки. Лилипут, разумеется, посмешил се заверить, что она просто умопомрачительно хороша в костюме воительницы с саблей на боку, а лук со стрелами придают ей неповторимый шарм, и все это ему ТАК нравится! В итоге девушка осталась при оружии.
«А то ишь чего удумала, — мысленно возмущался Лилипут. — Времена нынче неспокойные. Вон какие „симпатяги“ бегают по вашему „чистенькому“ лесу. Нападут вот такие, твоего „грозного воителя“ — точно сожрут, а ты, дурёха, чем черт не шутит, может, еще и отобьешься».
Снова потянулся нескончаемый лес, снова деревья, деревья, деревья… Но теперь, следуя за Лепесток по «ужовой» тропинке, Лилипут мог не прорубать себе дорогу. Как ни странно, деревья словно бы сами расступались перед девушкой.
Хотя в сентябрьском лесу было довольно прохладно, Лилипут, стараясь не отстать от быстрого охотничьего шага своей спутницы, весь раскраснелся, и рубашка под кольчугой очень быстро промокла насквозь, хоть выжимай. А тут еще эти проклятущие кровососы учуяли его и накинулись всем скопом. Жуткое дело! Лилипут проклял все, что удалось припомнить; это был довольно короткий список, ибо уже мозги начинали закипать во внутреннем жаре. Но как же он, доблестный воин — опять же, гроза драконов! — мог попросить передышки у какой-то девчонки? Нет, уж лучше умереть от разрыва сердца.
— Лепесток, а не пора ли нам сделать небольшой привал, что-то есть очень хочется.
— Хорошо, дорогой, — согласилась девушка.
«Ура! Клюнула! — мысленно возликовал молодой человек— — Можно плюхнуться на холодный влажный мох… Какое блаженство! Ну что еще опять?»
Лилипут, иди ешь, уже все готово.
Точно — уже пахло жареной зайчатиной. Ну как же она так быстро управилась, он даже дух перевести не успел?
Давясь далеко не от жадности или удовольствия, Лилипут все же проглотил пару совсем не маленьких кусков, изо всех сил изображая безмерное удовольствие. Зайчатина была действительно отменная, но после такого крутого осеннего марафона кусок в горло не лез, приходилось, в буквальном смысле, проталкивать пальцем.
— Спасибо! Все было очень вкусно! — Лилипут вымученно улыбнулся. — А сама-то чего не поела? Ведь пуп, предстоит неблизкий, а привалов больше не будет.
«Спрашивается! Ну, кто тебя тянул за язык?! И так чуть живой сидишь, а все туда же! Это же не кино, тут все всерьез — сказал, надо делать, а не создавать видимость действия!»
— Да мне пока не очень хочется, я лучше водички попью. А то, наевшись, идти очень трудно… Тебе-то все нипочем, ты вон, какой сильный! — наивно — восхищенно сказала Лепесток. — А я уже и так порядком притомилась. Боюсь, с набитым желудком и вовсе встать не смогу. А мы еще только треть пути преодолели. Еще идти и идти.
После заявления девушки, что они прошли ЕЩЕ ТОЛЬКО треть пути, от отчаянья Лилипут был готов разрыдаться. Но, как только Лепесток поднялась с дубового корня, Лилипут моментально оказался на гудящих всеми ответвлениями жил ногах. И, сотворив беззаботное лицо, «играючи» двинулся за ускользающей подружкой.
Бодрящая «прогулка» к родному дому Лепесток будет еще долго сниться Лилипуту по ночам в самых отвратительных кошмарах. Хорошо еще, на них никто не напал по дороге, ибо, если подобная неприятность все же приключилась бы, вероятнее всего, отважный рыцарь с радостью добровольно кинулся на нож врага, лишь бы поскорее прекратить мучения.
Когда они, наконец, куда-то пришли — Лилипут понял это лишь по тому, что идущая впереди фигура вдруг замерла на месте, — он просто упал. Причем на лету умудрился расстегнуть поясной ремень с ножом, отстегнул ножны с мечом и стащил с себя кольчугу вместе с пропитанной потом и мерзко воняющей рубахой. Просто удивительно, как все это время ему удавалось избежать теплового удара.
Минут десять Лилипут охлаждался в мокрой сорочке на холодной земле, пока Лепесток к чему-то прислушивалась, куда-то вглядывалась, ну, в общем, оставила его в покое и с головой окунулась в какие-то свои проблемы. Но, как всегда, одинокая, чудом уцелевшая искорка начинающего засыпать сознания очень скоро разгорелась на полную мощность… Перед глазами, сменяя друг друга, пронеслась череда картин, в которых простуженный из-за сильного переохлаждения Лилипут чихает, кашляет, а лекарств-то тут, в средневековом царстве-государстве, нет и в помине. В итоге, несчастный бедолага загибается от воспаления легких… Дабы избежать столь печальной участи, Лилипут все же поднялся с холодной земли и, подобно старому дедушке, кряхтя, плюхнулся на очень кстати оказавшееся под ногами здоровенной корневище.