Страница 37 из 57
– Кто такая Сара Бет?
– Девочка, с которой я познакомилась на барбекю, – ответила Ферн. – Сначала она мне очень понравилась, я даже подумала, что, возможно, мы станем подругами.
В голосе Ферн ощущалась боль, и у Сэма сжалось сердце. Он знал, как хотелось его дочери иметь друзей в новом городе.
– Да? И что же случилось потом?
– Когда она спросила, с кем я успела в Эллвуде познакомиться, я ответила, что с Кэмом. И сказала, что мы с ним стали хорошими друзьями, – Ферн чуть вздернула подбородок. – Сначала она засмеялась, решив, что я пошутила. Но потом, когда поняла, что я не шучу, она сморщилась и сказала, что Кэм неудачник, – голос Ферн сделался отчужденным. – Я стала ей возражать. Сказала, что Кэм играет в симфоническом оркестре, и что в прошлом году его работа по математике получила высшую награду. И еще я сказала, что Кэм классно выглядит и что у него есть стиль. Но Сара Бет ничего не хотела слушать.
Сэм снова огляделся по сторонам. Вокруг по-прежнему оставалось много свободных мест, и после исчезновения Дороти они с Ферн оказались в стороне от остальных. И если Ферн хотела немедленно рассказать ему о том, что ее так тревожило, он должен был ее выслушать.
– Знаешь, о чем она стала потом говорить?
Это был, разумеется, риторический вопрос, и Сэм даже и не попытался ответить на него. Он просто ждал продолжения.
– О его волосах. А затем она рассказала, что в восьмом классе Кэм написал стихотворение одной девочке из богатой семьи, которая общалась совсем с другими детьми, и эта девочка дала почитать его стихотворение своим подружкам. После этого Кэм стал всеобщим посмешищем, – глаза Ферн потемнели. – Думаю, это было очень больно.
Сэм уже слышал эту историю от Рона. Подростку пережить такое было непросто. Когда Рон рассказывал это, Сэм испытывал какую-то неловкость. Он чувствовал свою причастность к тем людям, которые позволили себе издеваться над чувствами Кэма. Но больше всего его удивила толстокожесть Рона, который громко хохотал и постукивал себя пальцами-сосисками по животу, делясь с Сэмом подробностями этой истории.
– Если бы Кэм играл в баскетбол, то это было бы принято Эллвудом.
– Но у него своя жизнь, – глаза Ферн вспыхнули. – Он выбрал то, что больше соответствует его внутренней сути. Я горжусь им и тем, что он отстаивает право быть самим собой. И я собираюсь сказать ему это, если, конечно, он захочет со мной разговаривать.
– А разве вы… – Сэм замолчал, подыскивая правильные слова, чтобы не задеть чувства дочери. Он давно уже знал, что в семнадцать лет все видится в черно-белом цвете, – разошлись во мнениях по каким-то вопросам?
– Нельзя сказать, чтобы мы совсем так уж разошлись во мнениях, – Ферн прикусила нижнюю губу. – Но когда я на пикнике разговаривала с Сарой Бет, появился Кэм. Он побродил вокруг нас, а потом ушел. Потому что я сделала вид, будто не замечаю его. Мне тогда не захотелось с ним разговаривать. Не знаю почему.
– Я тоже иногда так веду себя.
Сэм подумал о Марси и о том, как он ушел с пикника, держа на руках Полу. Тогда он даже не попрощался с Марси, не сказал ей ни слова. Сэм глубоко задумался, вспомнив об этом. Пауза затягивалась и становилась неловкой. Наконец он снова заговорил:
– В общем, надо стараться вести себя правильно.
На лице Ферн появилось удивление.
– Я хочу сказать, – Сэм посмотрел дочери в глаза, – что мы можем хотя бы попытаться вести себя правильно.
Ферн наклонила голову, и в выражении ее лица появилось знакомое Сэму упрямство.
– Что ж, у меня как раз сейчас появился шанс немного подправить то, что я испортила. Я буду очень стараться вести себя правильно.
Сэм быстро обнял дочь за плечи, ее слова эхом повторились в его голове. И тут он заметил впереди две рыжие головы. Сэм улыбнулся. Теперь шанс поправить свои дела появился не только у Ферн – он тоже должен был попытаться исправить допущенные ошибки.
Глава 15
Едва началась служба, Марси сразу же пожалела о том, что поддалась на уговоры Кэма и пришла в церковь. Нет, она не была готова к наплыву тех эмоций, которые внезапно на нее обрушились. Целых пятнадцать лет она потратила на то, чтобы забыть все, что связывало ее с этим городом. И вот теперь, сидя рядом с Кэмом, она вдруг поняла, что прошлое вернулось к ней и избавиться от него она не сможет уже никогда.
Память снова возвратила Марси к тому моменту ее жизни, когда родители вышвырнули ее из дома. Да, она тогда не услышала, что ее брат плакал. Но больше она ни в чем не была виновата. Она не сделала ничего плохого. Но те люди, которых она знала всю свою жизнь, устроили ей судилище и вынесли приговор – «виновна».
Вот и теперь глаза всех присутствовавших в церкви, казалось, были устремлены на нее. Ее внутренние ощущения можно было сравнить лишь с тем ужасом, который должен был бы испытывать голый человек, стоящий на улице перед толпой незнакомых людей. Марси напомнила себе, что в маленьких городах это обычное явление. Но эта мысль не принесла ей успокоения. К счастью, ее брат не обращал внимания на любопытные взгляды. Или, по крайней мере, делал вид, что не обращал. Поэтому Марси решила не акцентировать сейчас на этом его внимание. Она не хотела портить настроение Кэму, которому явно нравилось находиться в церкви, и который искренне радовался тому, что пришел он сюда не один, а вместе со своей сестрой.
– Может, зайдем куда-нибудь и выпьем кофе? – предложила Марси, окинув взглядом Рона и его союзников, покидающих церковь с таким видом, как будто они были оскорблены в самых лучших своих чувствах.
Кэм по-прежнему был занят своими мыслями и не замечал недоброжелательных взглядов.
– А как насчет завтрака в кафе при пекарне?
Услышав приятный баритон за своей спиной, Марси замерла на месте. Ее сердце подскочило к горлу, она медленно обернулась и увидела улыбающихся Сэма и Ферн.
– Кэм уже позавтракал.
Присущие Марси остроумие и находчивость на этот раз ей отказали, ответ прозвучал как-то пресно. Она была готова поклясться, что Сэм сейчас про себя смеется над ней.
– Айрис делает потрясающий яблочный струдель с корицей, – Ферн шагнула к Кэму и умоляюще посмотрела на него, а затем на Марси. – Я знаю, Кэм, любит сладкое и свежую выпечку.
Хотя сейчас Ферн и улыбалась так мило, Марси не забыла, что эта девочка сделала ее брату больно, поэтому Кэм должен был сам решить, пойдет ли он в кафе с Сэмом и Ферн или нет.
Вероятно, Ферн почувствовала, что Кэм уже готов сказать «нет». Она осторожно прикоснулась к его руке:
– Мне правда очень хочется, чтобы вы пошли с нами.
Взгляды Ферн и Кэма встретились. И в его глазах она прочитала что-то такое, от чего сразу же вздохнула с облегчением. Ее рука скользнула вниз, и пальцы Кэма переплелись с пальцами Ферн.
– Ферн права, – Кэм посмотрел на Марси, задумчивость и отчужденность в его взгляде сменились уверенностью и спокойствием. – Я проголодался и с удовольствием подкрепился бы струделем.
– А как ты, Марси? – спросил Сэм.
После того, что произошло сегодня ночью, Марси не знала, как ей общаться с Сэмом. Как с соседом? С другом? Или любовником?
Как и его дочь, Сэм обладал тонкой интуицией и сразу же понял, в чем именно состояло затруднение Марси. Он подошел к ней вплотную и посмотрел в глаза, мысленно умоляя ее согласиться. Но Марси продолжала колебаться.
Краем глаза она увидела Дороти Эпплби, мчащуюся к ним на всех парах в своей хрустящей юбке.
– Лучше побыстрее принять решение, – заметил Сэм, проследив за взглядом Марси и увидев свою соседку. – Торпеда достигнет цели ровно через минуту.
Ферн и Кэм переглянулись; они явно не поняли, что имел в виду Сэм. Но Марси сразу догадалась, о чем шла речь. Мгновенно решившись, Марси быстро повернулась и, указав рукой в нужном направлении, провозгласила:
– Спасаемся от торпеды. Полный вперед.
По дороге к кафе Кэм шутил и выглядел оживленным. Но когда Марси припарковала свой «сатурн» на крошечной парковке за пекарней, Кэмден вдруг замолчал и на его лбу пролегли две морщинки. Что-то его вдруг встревожило, и это обеспокоило Марси.