Якорь

– Тогда я его позову.

Курт вынул коммуникатор, ввел код:

– Майкл, будьте любезны, поднимитесь в приемную. Для вас есть задание.

– Жив еще? – спросил капитан утром, встретив Игоря в коридоре. Операция длилась почти всю ночь, и еще продолжалась – у операционного стола доктора с «Корунда» сменил здешний коллега.

– Есть немного. И жрать охота.

– Со вторым помочь не могу, а поспать можно в комнатах ярусом выше.

– А ты?

– Не спится.

– Понятно. Может, таблеточку?

– Какую?

– Очень хорошее, надежное средство от бессонницы, плохого самочувствия, излишней нервозности и общей депрессии.

– От всего этого гильотина хорошо помогает.

– Ну, зачем же так радикально. Держи.

Таблетка имела круглую форму и ярко-оранжевый цвет. И была упакована в прозрачную слюду.

– Что это?

– Не бойся, не отрава. Называется абрикосовый леденец. Сам этим иногда лечусь.

Димыч, не очень поняв, разыгрывают его или у доктора от переутомления шарики закатились за ролики, все же взял конфету и машинально засунул в рот.

– Ну, помогло?

Они медленно шли по коридору в сторону отведенных космолетчикам комнат. Комнат теперь было больше чем две. Никто не предполагал, что гости задержатся.

На винтовом трапе они встретили начальника базы. Он тоже не спал, вел переговоры с госпиталем, куда предстояло переправить пострадавших. Операционная и реанимационное оборудование на базе были свои. Но вот лечебный комплекс за пятнадцать лет так и не собрались оборудовать. Все же станция была не самой крупной на этой координационной ветке.

Джим Морис остановил их движением руки.

– Я так и не успел вас сегодня поблагодарить. Если б не вы, мои парни остались бы пропавшими без вести.

Капитан промолчал, Игорь пожал плечами:

– Операция еще не закончилась. Ситуация очень тяжелая.

– Знаю.

Джим еще раз на прощание пожал им руки и быстро куда-то умчался.

В комнатах все койки были заняты. Остались только сомнительные места на полу.

Посмотрев друг на друга, герои дня, верней, ночи, направили свои стопы в столовую. Был шанс, что там не все съестное убрали со стола. Шанс оказался призрачным. Убрали все.

– Должна же здесь быть кухня? – вопросил Игорь у светлых стен столовой, у единственного тусклого плафона под потолком и у иллюминатора, в котором начинал плавиться ранний рассвет.

Столы были теперь расставлены попарно, стулья задвинуты. Никаких признаков того, что здесь вчера гуляли и веселились полсотни экспедиционников и космонавтов. Ладно, не полсотни. Все равно много…

Игорь первым увидел дверь в дальнем углу столовой. Он подумал, что ничего кроме кухни там быть не может, и решительно пересек зал. Димыч отставал всего на полшага.

Внутри горел свет. Там было людно: человек пять собралось за импровизированным столиком. В центре событий находился Сергей – с нашлепкой на носу и с рукой, примотанной к телу и упрятанной в регенерирующий фиксатор. На столике красовалась еда и питье, все, что осталось от праздничного стола.

Капитан и доктор застали конец разговора.

– Никаких шансов у них нет и не будет. По гведи война ударила сильнее, чем по нам.

– А если все-таки?

– В любом случае, Солнечная гарантирует, что даже если удару подвергнется самый дальний из миров Периферии, помощь придет, и придет вовремя.

– А ты ждал, что они честно перечислят, кому собираются помогать, а кому нет?

– Ну, мы все, пока еще, единое государство… а что, считаете, война непременно будет?

– Ну, дыма без огня не бывает…

Тут вошедшие обратили на себя внимание публики, и все разговоры стихли.

– Извините, – усмехнулся доктор, – нам с капитаном вчера не удалось поужинать. Хотели чего-нибудь перехватить…

Откуда-то материализовались еще два стула, пара чистых одноразовых тарелок и вилок. И рюмок.

– Как дела у Кейла? – первым делом поинтересовался Сергей.

– Пока вроде ничего. Посмотрим, когда закончится операция.

– Пирога хотите? – робко предложила круглолицая очень рыжая девушка в зеленой шелковой блузе поверх форменных брюк.

– С удовольствием.

– А водки? – вопросил Сергей. – Кстати, Игорь, если на то пошло, я до сих пор в легком обалдении от того, что ты все-таки жив. Я жажду знать подробности.