Якорь

В столе нашлась непочатая упаковка таблеток подходящего содержания. Выбрав одну, капитан, следуя инструкции, развел ее в стакане с водой, стакан вставил в руку пациенту. И даже из милосердия придержал ему голову, чтобы не захлебнулся. Игорь крупными глотками выхлебал получившуюся шипучку. Может, расспросить его, пока он в деморализованном состоянии? Нет. Не выйдет. Больной сейчас немного придет в себя, и тогда лучше всего быстро переправить его в каюту. Димыч уселся в кресло доктора, и стал ждать, когда лекарство подействует. Первые признаки улучшения появились через четверть часа. Игорь сел, потряс головой. Тут же схватился за нее, болезную, и так сидел некоторое время, пытаясь справиться с головокружением.

– Ну, ты как, способен до каюты прогуляться? – спросил капитан.

– М-м-м…

– Понятно. Может, тебе еще какую таблетку дать?

– Капитан… ты что, не мог человеку дать поспать, где упал, а?

– Может, и Регину обратно позвать? – усмехнулся Димыч в ответ.

Игорь неожиданно выпрямился и подозрительно оглядел кабинет. Потом расслабленно вздохнул. Потом снова насторожился. Наблюдать за этими метаниями было забавно. Капитан ждал.

– Погоди! – наконец сообразил Игорь, – она что, здесь была?

Димыч вместо ответа поднял с полу оброненный девушкой впопыхах бюстгальтер.

– Ё, – только и смог произнести доктор, теперь уже с подозрением оглядывая себя самого. Наличие одежды его немного обнадежило.

Больше наблюдать за всем этим без смеха капитан не мог. Через какое-то время они ржали уже оба.

– Я не помню, – отсмеявшись, сообщил Игорь, – я думал, мне снится.

– Ладно, давай, топай в каюту. И чтобы это – в последний раз. Уволю. Я не шучу. Да, кстати. Поторопись. Не то мне придется придумывать для нас с тобой наказание за нарушение судового распорядка.

– Сдохнуть. Придумывай, капитан. Я клянусь все принять и стойко выдержать.

– Я придумаю… я тебе придумаю… пять вахт на кухне под началом Регины Ош…

– Капитан, я тебе успел сказать, что ты гад?

Так, препираясь вполголоса, они вернулись в жилой отсек.

До вахты у капитана оставалось чуть меньше десяти минут.

Они попрощались, Игорь вошел в свою каюту и включил свет.

После чего присел у двери, тихо застонав. В его постели, отвернувшись к стене, тихонько посапывала Регина.

Выход напрашивался сам собой. Диванчик в кают-компании остался совершенно свободным.

 

Курт, выслушав доклад агента, потер ладонями лысую голову и все-таки решил связаться с орбитальной базой Бюро. События напрямую касались Первого отдела, и дольше тянуть с сообщением было нельзя. Как всегда, Калымова не оказалось на месте, пришлось ждать, пока секретарь выяснит, где того носит. Наконец координатор Первого отдела появился в поле зрения. Виртуальная связь с орбитой работала отлично. Надо бы где-нибудь отметить…

– Добрый день, – поздоровался Вак, усаживаясь напротив.

– У нас поздний вечер, – ворчливо поправил Курт, и сразу взял быка за рога. – У нас проблемы с вашим объектом.

– Какие?

Калымов еще не понял, что имеется в виду под «вашим объектом». Курт пояснил:

– Девушка пен-рит, за которой вы просили присмотреть. Похоже, ее похитили. Похищение видел наш наблюдатель, но он находился далеко и ничем не мог помешать. Мы пока не выяснили, кто и зачем это сделал, тем более что по нашим данным, местная полиция тоже вела за ней наблюдение. Могу даже точно сказать, что это делалось по распоряжению социального министерства.

– Так. – Калымов кивнул. – Какие-нибудь приметы известны? Как ее похитили? Когда – точно?

– Вак, мы работаем. Как только будет что-то известно, я лично тебе сообщу. Только сам не суйся, ладно? Нам еще не хватало тут международного скандала.

– Если будет нужна помощь людьми и оборудованием, обращайся сразу ко мне.

– В таком случае, поделись Майклом. У меня опытные кадры, но это ваше неуловимое чудо выше всяких похвал.

– Попробую. Но у него свои принципы, один из которых – не работать на Второй отдел.

– Не на нас. Просто с нами. И совсем недолго. Я разве не понимаю?

Майкл был когда-то сотрудником второго отдела. Но где-то что-то не срослось, и теперь он относится к этой организации с искренней неприязнью.

Попрощались. Курт вышел из виртуального пространства, и задумчиво разложил перед собой цветные снимки. На всех до единого было изображение молодой женщины, лет двадцати пяти, темноволосой, худенькой, невысокой. Где-то она была одна, где-то – в компании. На одном снимке женщина была в форме космолетчика, стояла в центре группы людей, одетых в такую же форму.