Якорь

– Не «вас», а лично тебя. И угроза еще не прошла. Если бы Сандра не вернулась…

– Эх! Надо было поспорить на деньги…

– Э… Вак, я так понимаю, к планете мы уже не идем? – голос Дэна.

– Совершенно точно.

– А я только искин настроил…

– И зря! – отвечает Сашка, – он у вас все равно вырубился бы в атмосфере. Эта планета не любит умные машины.

– Зато любит умных пилотов, – ехидничает Димыч.

Вклинивается голос Игоря:

– …с особым цинизмом…

– Седых. Снова выкрутился. Приятно слышать. – Это снова Вак.

– С такой кармой, как у меня, Валентин Александрович, или сразу мрут, или приспосабливаются.

– Учту на будущее… Кстати. Тут у меня для тебя официальная бумажка лежит. Если коротко, с тебя сняты все подозрения касательно событий на Эльвире. Можешь радоваться.

Мрачный ответ:

– Да? Я в восторге. А что как рано-то? Еще лет пять можно было потянуть…

Я выйду первой. Игорь, так надо. Мне нужно посмотреть ему в глаза, я хочу знать. Вак, Валя, Валентин Александрович, я хочу знать, почему ты примчался сюда? Волновался за нас? Или получил приказ доставить меня по определенному адресу?

Зачалились элегантно, как на смотре. Когда мы с Игорем подошли к шлюзу, там уже нетерпеливо переминался с ноги на ногу Стэн. Алекс только начал выбираться из ячейки.

– Вот и все, – весело сказал Стэн. – Все закончилось.

– Хорошо бы…

Все только начинается. Как трудно, оказывается, быть одной. Не доверять тем, кому привыкла доверять. Что я могу одна?

Взгляд наткнулся на Игоря. Единственный мой человек смотрит печально и устало. Наверное, он тоже ищет выход из ситуации и не находит.

Ладно, готовимся к торжественной встрече героев! Забудем на время всякие печали…

Не получается. Я все время думаю о Велчи. О том, что от меня теперь не зависит ее судьба. Как бы я ни пыталась, что бы я ни делала, кто бы мне ни помогал. Там, в другой реальности, бесконечно продолжается эксперимент, в котором мою Велчи испытывают на устойчивость к боли…

Вот и Алекс подошел. Медлить больше нельзя. Выходим.

В тамбуре у шлюзов «Корунда» горит яркий свет. Они стоят у трапа и ждут нас – все, кто не на вахте. И ученые. И Калымов.

И Димыч. Дим, смотри, я вернулась, как обещала. Все хорошо. Регина и Влад стоят, обнявшись, Коновалов улыбается, как именинник, он где-то оставил свою трубку.

Если бы здесь не было Вака… как же мне смотреть тебе в глаза, Валентин Александрович…

А он уже спешит навстречу.

Я не хочу, но отступаю. Меня останавливает ладонь Игоря. Замираю, смотрю вперед.

Тихо-то как… почему так тихо?

Больше нельзя прятать глаза и отворачиваться. Надо найти смелость и задать, наконец, этот чертов жгучий вопрос. Пусть Вак обидится, пусть перестанет со мной здороваться, я переживу. Только бы не другое…

– Валя, скажи…. Ты знаешь, что с Велчи? Вак, почему вы здесь?

Останавливается на полшаге. Несколько секунд мы, не отрываясь, смотрим друг другу в глаза. Только я чувствую спиной игореву ладонь, его уверенную поддержку. А за Валей – только растерянные взгляды наших товарищей.

Я вижу, как опускаются его плечи, сползает улыбка. Не могу на это смотреть, отворачиваюсь, и в тот же миг слышу:

– Ты меня подозреваешь? В чем?..

– Валь, я не подозреваю. Это больше. Я знаю, что случилось с Велчи. И этого не могло случиться без ведома Бюро. Поэтому я не подозреваю. Я боюсь…

– Чего?

Как же тихо! Не молчите же, вы! Не дайте нам закончить этот тягостный разговор. Не дайте нам перестать быть друзьями.

– Боюсь, что ты не сможешь… не сможешь найти тот единственный аргумент, который заставит меня поверить что Бюро ни при чем.

Смотрю в пол. Он серый, матовый, чистый.

– Саша… – что у него с голосом-то? Такой странный голос. – Сашенька, да что ты такое себе придумала?

Поднимаю глаза – Вак улыбается. Растерянно моргает и улыбается.

– Саш, нет такого аргумента, не найду я. Кроме, пожалуй… мы же с тобой сто лет знакомы. Вспомни, я хоть раз обманывал тебя? Вспомни, я когда-нибудь кого-то предал?

Правда? Я верю. Я не поверила бы, пожалуй, если бы ты показал свою обиду, которая, конечно есть, но ты улыбаешься, и теперь оправдываться должна я: