Якорь

Солнце близилось к закату, когда Майкл вернулся на спутник. На душе было пакостно. Выяснить удалось мало, понять – еще меньше. К тому же Калымов потребовал подробного отчета о проделанной работе. В результате оказалось, что уже около двух часов ночи, а они с координатором Первого отдела все еще спорят о том, кому и что нужно от Велчи, за что чуть не убили Адачи Гарсари, и чем все эти неприятные события могут обернуться в ближайшее время. Когда уже собирались уходить, Вак сказал:

– Отправлю-ка я «Эхо». Пусть покружит, последит за эфиром. Что-то не нравится мне твоя версия с большими деньгами.

– А с политикой?

– Еще не хватало!

 

Я была уверена, что военные попытаются со мной поговорить, убедить вернуться. Вряд ли вышлют погоню или попытаются действительно сбить.

Так и получилось. На самом деле я благодарна той женщине, которая меня уговаривала. Мы общались почти час, и в этот час у меня не было повода копаться в себе, сомневаться в себе. Но прошло время и ее голос все-таки умолк, я осталась одна. Я и космос. Я и мысли. Никаких таких особенных надежд, никаких иллюзий. Прошло слишком много времени.

Но как же трудно представить, что его больше нет. Нет на свете, нигде. Совсем.

Почему же тогда я лечу туда? Зачем я лечу? Чтобы найти тело? Да нет никакого тела. Может, там внизу и поверхности никакой нет. Хотя, кто-то говорил, что есть. Или это я себя уговариваю?

Искин тоже молчит. Он умница, заговаривает, только когда к нему обращаются. Или когда есть реальная опасность для корабля и экипажа.

Смотрю на часы. Вроде бы пора поговорить с Димычем.

– «Корунд», на связи «Фотон-1». У меня все нормально. Продолжаю полет.

– Сандра, погоди, не отключайся.

– Что, Дим?

– Есть новости о планете. Не плохие и не хорошие, просто новости.

– Да?

– Если в двух словах, то планета покрыта каким-то щитом, который искажает показания наших приборов. Так что мы не знаем ни точного состава атмосферы, ничего. Будь там осторожней.

– Спасибо, Дим.

Я отключилась.

Значит, щит… ну, пусть будет щит. Какая разница? Впрочем, это добавляет ребятам шанс выжить. Один на миллион.

К тому же, через несколько часов я буду знать о планете больше, чем все остальные в этом мире.

 

– Здравствуйте, Валентин Александрович.

– Что-то еще случилось?

Калымов находился у себя в кабинете, Димыч прекрасно видел знакомый стеллаж за его спиной.

– Да. В общем, я отпустил Сандру туда. На планету.

Вак молчал. Долго. Потом вздохнул:

– И что мне прикажешь с тобой делать?

Димыч нейтрально пожал плечами.

– Поговорите с Альфредом Кроном. Думаю, вам будет интересно…

– Хорошо. Привет, Фред. Что у вас?

– Основной пакет я выслал эксклюзивкой. Уже должен быть у вас. А теперь подробности…

Калымов выслушал подробности, и они ему не понравились.

– Так какого черта туда понесло Сандру?! Димыч, она у вас, кажется, пассажир!

– Пассажир. Вак, она вытащила девять человек. Одна.

– И ты ее отпустил…

– Седых остался на чужаке. И она все же хороший пилот. Один из лучших.

– Наделали дел… как дилетанты. Как чайники, м-мать… Ладно… прикинем шансы.

– Какие там шансы? Я в чудеса не верю, – обозлился Димыч.

– Шансы на ее возвращение. С новостями или без. И как будем отбрехиваться от военных. Мог и объяснить, кстати, раз сама она не в состоянии посчитать, что живых она там не найдет.

– Она знала.

– М-мать… Ты хоть понимаешь, что сейчас мне рассказываешь? Фактически, получается, ты выдал ей санкцию на самоубийство. Повелся на истерику…

– Да не было никакой истерики. Вак, вы что, Сандру не знаете?

– Я, может, и знаю. Вот только с Землей сейчас общаться буду я, а не ты. Что я скажу? Отправили катер разведать местность? Детский лепет…

– Она вернется.

– Сомневаюсь.

– Увидите.

– Все. До связи.

Калымов откинулся в кресле и несколько минут сидел так с полуопущенными веками. Как же не вовремя!

Потом поднялся, переключил канал связи и позвал: