Страница 5 из 36
Вроде и не офицер, а лесоруб какой-то пропал. Шабашник", - смахнул невольную слезинку и, наконец, услышал разоряющиеся позади него сигналы. Выжал педаль и двинулся вперед. Уже совсем без цели. "И мать жаль, и Люську беспутную, и всех. Но жить надо". - Сергей гнал машину по полупустым улицам. Оказалось, незаметно вырулил в спальный район левобережья.
"И куда сейчас?" - пробилась сквозь сумрачное настроение здравая мысль.
Сбросил скорость, и тут, словно выскочив из-под земли, неширокий проезд загородил потрепанный "Микрик". Сергей среагировал и, принимая вправо, застопорил ход. Налетели, как воронье. Камуфляжные разводы "Метели", кевларовые каски и броники пояснили все раньше, чем прозвучал истошный вопль: "Работает спецназ".
"Ага, "работают" они. Все бы им морды бить", - вывалился в открытую дверцу и благоразумно замер, ткнувшись носом в жидкую грязь. Однако по хребту все же получил. Боец врезал чувствительно. Невольно дернулся, пытаясь смягчить, и тут вспыхнул в глазах миллион искр. Второй удар кованого ботинка пришелся в лицо. Сознание потекло. Зажглась острая боль от попавшей в разодранную кожу соли.
"Да вы звери, господа", - едва сумел пригасить боль иронией, но захватчики уже вывернули за спину руки и споро защелкнули браслеты.
- В машину, - скомандовал старший маскарада.
- Упаковали. Снимаемся, - доложил он по рации.
Хекнул, пружиня касание тела с железом собачника. В шею неласково уперлась ребристая поверхность спецназовского "дерьмодава".
- Не двигаться, - проорал хозяин мокроступа и притопнул, вминая лицо в пол.
"Так, с одной стороны хорошо, что не бандюганы, а с другой... На чужой тачке, с чужими документами. Не здорово. А все же, чего они так сурово? Может, авто в розыске? Ну, а если и так, все равно, не стали бы зверствовать с ходу. Мало ли что бывает? А вдруг ошиблись? После такого приема, окажись хозяин не при делах, по судам затаскает. Тут, пожалуй, целевым шли. А по какой-такой причине? Поди, разбери. Только вот документы..." - выждал, когда машину тряхнуло на колдобине, и вывернулся из-под пресса. Новый удар опрокинул на заплеванный металл. Голова гудела как наковальня.
"Однако результат, похоже, достигнут, - прикинул, чувствуя, как потекла кровь из разбитой губы. - Теперь сравнивать с фотографией в паспорте будет трудненько. Разве что антропометрический анализ.
- Да, чай, не Европа, тут ребята простые. Проскочит", - успокоился и остаток пути пролежал смирно.
Машина коротко просигналила и, перевалив бордюр, вползла на ярко освещенную площадку. Подхватили и, без церемоний, заволокли в дежурку. Решетка, огораживающая бомжатник, добавила новых царапин на изуродованном лице.
"Хватит, пожалуй, а то совсем на квазимодо похож буду потом", - решил Серега. Еще когда только начался захват, мелькнула у него шальная мыслишка: нырнуть под днище "Бумера", но остерегся: "Бодаться с властями - дело обоюдное. Не дай бог покалечишь. Тогда точно - не отвертеться. Ладно, посмотрим, как обернется, тогда и решать будем, как дальше жить".
Ждать пришлось не менее часа. По ходу ожидания отвлекся и занялся медитацией. Переместить себя на жаркий пляж оказалось не так уж и трудно. Смог даже немного вздремнуть, разморенный легким тропическим ветерком.
В реальность вернул стук ключей и лязганье засова.
- Вставай, разлегся, - поторопил сержант, очевидно, дежурный.
- Начальник, оковы сними, - попросил арестант, не особенно надеясь на понимание.
- Не положено, - буркнул выводной и подтолкнул в коридор.
"Ну и рожа у тебя, Шарапов", - процитировал Сергей нетленку, глядя в мутное зеркало, висящее возле кабинета. Видок и впрямь оставлял желать лучшего. Кровь на опухшем лице высохла и встала коркой, а измазанные грязью куртка и джинсы сделали из задержанного форменное чучело.
- Вперед, - скомандовал сержант. Прокуренный кабинет оперов встретил неизменным плакатом сталинских времен, обшарпанными столами со следами зазубрин от неудачно открытых пивных бутылок и парой типично милицейских личностей.
- Ага, вот и долетался, голубь сизый. Говорили тебе, не наглей, а ты что, круче ветра? - приветствовал меня один из оперативников. - Думал, если менты крышуют, так и наглеть можно? А ведь предупреждали, что земля, она круглая. Вот и повернулась. Теперь наша очередь тебя на подставу крутить.
Оперативник затянулся сигаретой и выдохнул едкий дым в лицо арестованного.
- Эк тебя уделали, - одобрительно крякнул он, разглядывая следы побоев. - Ничего, это только начало, - заверил говорун.
- Чего ты с ним рассусоливаешь? - встрял второй. - Дай ему бумагу, и пусть пишет признанку. Вон, на той неделе два новых глухаря повисли. Сто пятая с углами и грабеж. Пусть кается, лиходей. Ну, а доверенность на машину, это уж само собой. Ты что, Бурый, думал? Нашего человека развести, с рук сойдет? Хрен ты угадал. Твое счастье, Миха сегодня выходной. Он бы, точно, сперва ливер отбил. Как вы ему.
"Вот это и называется: чужие непонятки хуже своих. Кто же знал, что покойный не дружил с местными опричниками? Теперь понятно, почему так жестко приняли. Корпоративная солидарность, как говорится", - вздохнул Сергей, готовясь к новой порции побоев.
- Чего ты молчишь, сволочь? - сорвался в крик опер.
- А чего говорить? - пробурчал задержанный. - Писать надо, а руки-то заняты. Как писать?
- Ха, соображает, - заржал хозяин кабинета. - Саня, расстегни его, - распорядился белобрысый.
Растирая затекшие кисти, осторожно просканировал помещение: "Не здорово. Уходить через дежурку сложно".
- На, - сунул ему ручку мститель. Пиши: - ...Я, Буров, как тебя там... - он повернулся к приятелю. - Подай мне ориентировку на "мокруху".
Ильин подобрался, готовый начать действовать, едва противник приблизится. И уже незаметно перенес вес тела на одну ногу, как заскрипела дверь, и в комнату просунулась физиономия сержанта.
- Атас. Проверяющий со штаба, - сообщил конвоир и скрылся.
- Ладно, - отложил папку опер. Повезло тебе, Бурый, а может, и нет.
- Чего ты скалишься? - навис щуплый опер над арестантом. - Сейчас мы тебя в камеру определим. А к разговору после вернемся. Только тогда ты еще сговорчивей будешь. Правда, после той камеры, протокол подписывать тебе, голубь, стоя придется, - скабрезно усмехнулся мент. И крикнул, обращаясь к выводному: - Вася, забери лиходея. В восьмую. И шепни там, что педофила приняли, - добавил он.
Сержант залился жизнерадостным смехом и повел задержанного вниз по лестнице.
Впихнул в камеру и, выполняя обещание, проинформировал обитателей: - Принимайте гостя, ребятки. Только осторожно, он детишек больно любит. Смотрите, чтобы не приставал.
Сергей остановился у порога, оценивая ситуацию: "Все ясно. Постояльцы с опытом. Видно, держат их в участке, как средство повышения раскрываемости".
Четверо здоровяков, сидящих вокруг узенького стола, недобро уставились на новичка.
- Ну? Чего стоишь? Кукарекать сразу будешь, или как? - лениво поинтересовался крайний. Чернявый, похожий на цыгана сиделец размял кулак и начал подниматься со скамьи.
Встать не успел. Удар сложенными пальцами опрокинул его на соседа. Захрипев, он схватился за горло и задергался, мешая тому дотянуться до обидчика. Сергей шагнул к нему сам. Еще одно движение, и тот сложился пополам, зажимая отбитые причиндалы. Справиться с остальными оказалось еще легче...
Не прошло и минуты, как на полу узенькой камеры стало тесно от разлегшихся отдыхать босяков. Оперативно выдернув серую простыню, в два рывка распустил ее на полосы и спеленал сидельцев. Хитрые узлы не позволяли сделать ни одного лишнего движения.
"Вот так. А то... - присел на еще теплое место у стола. - Что у вас тут? Чай? Ладно. Спрашивать не у кого". Плеснул кипятка в стакан и добавил заварки.
- Эй ты, сука. Развяжи, - прошипел один из уголовников. Он уже продышался и успел сообразить, что ситуация вышла из-под контроля.
- А то что? - поинтересовался новосел. - Лежи, паразит, молча, а то пасть заткну. Или кипяточком попотчую.