Страница 2 из 36
На свободу вышел в девяносто восьмом. И без раздумий пошагал в посольство. Без особой, впрочем, надежды. Однако, в отличие от Парижских крючкотворов, здесь отнеслись с пониманием. А может, просто изменилось само время? Хотя, помогли и немцы. Они, со свойственной их нации скрупулезностью, снабдили сидельца полным комплектом сопроводительных документов. Всего месяц ожидания, запросов в военкоматы, и вот, через каких-то десять лет после убытия в служебную командировку, возвращался на историческую Родину.
Тряхнул головой, отгоняя воспоминания. Попытался заснуть, в уши вновь вполз коварный ритм зачетной стрельбы. А из глубины памяти снова выползла змеящаяся, зеленая как сельва, ковровая дорожка в том здании, куда его доставили из аэропорта.
Клерк в полковничьих погонах на тужурке нового образца, туго обтягивающей кругленький восьмимесячный животик усатого гермафродита, отыскал грифованную папку с личным делом и бесстрастно воззрился на сидящего в неудобном офисном кресле посетителя.
- Документы ваши отыскались. Однако... - Длинная, символизирующая непонятно что пауза, и суровое резюме: - Факт задержания вас спецслужбами США не подтвердился. Поэтому, мы не имеем права считать ваше исчезновение с территории подразделения, где вы находились в командировке, правомочным.
- Да, я в курсе, что там проиcходили межэтнические столкновения. Однако этот факт вовсе не помешал остальным членам вашей группы прибыть в посольство. Вас же, простите, никто не видел. Имеются все объяснительные и официальный ответ посольства. - Так что, гражданин Ильин, формально, по всем законам, вы совершили акт дезертирства, - четко сформулировал полковник.
Сергей глубоко вздохнул и начал считать. "Проломить голову этому... не хитрость, вот только сидеть за сомнительное удовольствие придется куда дольше и в гораздо худших условиях", - поэтому честно досчитал до пятнадцати и поинтересовался: - Товарищ полковник, могу я вас называть товарищем? Или мне стоит переучиваться произносить - гражданин?
Полковник скривился, однако, в глазах мелькнуло нечто похожее на уважение.
- Майор, - чуть понизив голос, уже иным тоном произнес офицер. - Ты взрослый мужик, разведчик. Сам посуди, ну кто в таких обстоятельствах рискнет признать тебя?.. Ну ты понял. Не говоря о том, что это тянет за собой необходимость восстановления тебя в звании и, главное, выплату задолженности по зарплате. Прикинь, сколько это за десять лет? Вот то-то.
- Так, и что теперь? - Сергей уже просчитал варианты и понял: ведомство решило не гнать волну, а спустить на тормозах. Судить при таких раскладах - дело скользкое, но и орденом мужества награждать вряд ли станут. Вопрос теперь в деталях.
Полковник покрутил очки в дорогой оправе: - Руки у тебя есть, нервы крепкие. Не пропадешь. Короче. По вот этим бумагам уволили со службы тебя в девяносто первом. Документы отправили в главархив. Отпускное пособие пересчитают. Только имей в виду, деноминация, то да се. Не густо. Пока оформляют выписки, дадут направление в общежитие. А после, не обессудь, - он оборвал отрывистый монолог, порылся в документах. Крякнул, чуть смутившись, и закончил, глядя в угол на кривовато висящий портрет Верховного главнокомандующего: - Там, это, мать твоя умерла в девяносто пятом, попробуй квартиру отсудить... - одарил ценным советом умник.
Неделя в столице прошла в ожидании. Что-что, а ждать Сергей привык. Лежал на жесткой кровати в густонаселенной комнате общаги Минобороны и читал стихи. По памяти, на французском. Романтиков он домучил. Однако начал с мизантропичного Бодлера.
Соседи, сначала пытавшиеся разговорить непонятного здоровяка, быстро отстали и вовсе не обращали внимания на неподвижное тело.
Получив в бухгалтерии кадров стопку тысячных купюр, невесело усмехнулся: "В аккурат месячный заработок за штамповку номеров в Гамбурге". Однако сложил купюры в потертый, прошедший с ним все тюрьмы бумажник и навсегда покинул здание с лепными звездами на фасадах.
"А ля гер ком а ля гер. - Сергей искренне не понимал людей, считающих, что государство обязано кому-то помогать. - Не закопали и на том спасибо. А жизнь вообще несправедливая штука, хотя бы своей конечностью", - невесело усмехнулся разведчик.
И вот теперь, на исходе четвертых суток, он лежал на верхней полке плацкартного вагона скорого поезда, везущего состав в город детства. Захолустный сибирский городишко, возникший в конце прошлого века, благодаря судьбе и посредственному писателю, который по совместительству был неплохим инженером, превратился сперва в уездный, а после и в миллионный город, раскинувшийся по обоим берегам великой реки.
Следовать совету и отспаривать безвозвратно потерянное жилье Сергей, как здравомыслящий человек, даже и не собирался. Квартира давным-давно продана, и добросовестный правоприобретатель с дорогой душой пошлет новоявленного претендента. Потихоньку заснул.
Разбудила проводница: - Подъезжаем, сдаем белье, - со сна чуть гундосо повторяла она, заглядывая в отсеки.
- Эй, мужчина, - положившая глаз на молчаливого здоровяка хохлушка тронула могучее плечо спящего: - Вставай, через час станция.
- Спасибо, красавица, - приученный западным двуличием, оскалился тот, - спускаюсь.
- Ты не спеши. Успеешь, народу-то никого. - Как могла, обхаживала молодуха интересного своей загадочностью пассажира. Опыт не пропьешь, проводники тоже психологи. А дорога быстро раскрывает людей. Но вот этот, за все пять дней пути, так и остался загадкой. Она поправила уложенную специально для такого случая прическу. "Шрам вот только... - подумалось незамужней проводнице. - Да мужику с такой меткой вовсе не зазорно. Даже наоборот... " - она не стала додумывать и продолжила атаку: - Чайку не хочешь? - и, не дожидаясь ответа, закончила - Пойди, умойся, а я пока спроворю.
Сергей поблагодарил хозяйку и, сохраняя непроницаемое лицо, спрыгнул вниз. Аккуратно приземлился с детской высоты, захватил полотенце и отправился в конец вагона.
Маневры шустрой проводницы были ясны и понятны.
"А впрочем, в моем положении, выбирать не приходится. Хотя, начинать карьеру альфонса в тридцать с хвостиком поздновато. Да ладно, чай не под венец", - улыбнулся Сергей зеркалу. Сполоснул лицо и расчесал седоватый бобрик коротких волос: "Не Ален Делон, чего тут скрывать. Так с лица оно не воду пить".
Разговор, легкий и необязательный, завершился предсказуемо:
- Помочь? Да запросто. Багажа у меня всего ничего.
Договорились, что помощник встретит ее у ворот депо через час после прихода поезда.
Поезд миновал темные еще спальные районы, простучал по мосту, ставшему одним из символов города, и осторожно причалил к высокой платформе вокзала.
- Так, значит, в девять, - напомнила проводница.
- В девять, - согласился отставной военный. - А кому какое дело, что в документах стоит дата десятилетней давности? Выданы-то проездные от минобороны сейчас. Так что никакого вранья.
Приняв у раскрасневшейся от быстрого шага женщины пару тяжелых сумок, поинтересовался. - А не боязно, вдруг сбегу?
- Ты? - она глянула неожиданно серьезно. - В лоб закатать можешь, это точно. С твоими кувалдами и наган не нужен, а вот сбегать? Вряд ли, - она смущенно улыбнулась. - Да и про лоб - это я погорячилась. Мы, проводники, тоже психологи, людей всяких повидали.
Сергей согласно кивнул: - Тогда, пошли. Куда? - покрутил головой в поисках стоянки такси.
- Да тут рядом, - она кивнула на ведомственную стоянку. - Там ставлю. Нам со скидкой. - Прошла через турникет, и, уже спустя несколько минут, из ворот выехала серенькая, но вполне ухоженная, десятка.
- Грузи, - открыла багажник водительница, стрельнула искоса подведенными глазами.
- Ты, вот что, садись со мной. А то на восьмой этаж тащить ... - бесхитростно предложила Люся.
- Ну, куда же деваться? Помогать, так помогать. - Сергей отворил непривычно тугую дверку.
- А ты откуда сейчас?.. ну, в смысле, где служил? - поинтересовалась деловито рулящая собеседница у пассажира.