Поцелуй разбойника

Она была ему нужна, и, слушая ее неумелую игру, он понял, что она его любит. Он ведь тоже не был совершенством. Они будут ссориться и мириться, но какое это имеет значение, если они будут вместе!

Он больше не обижался на нее. Ведь она хранила свои тайны не потому, что хотела его обидеть.

Если бы у него самого были такие тайны, он, вероятно, не захотел бы делиться ими, особенно с человеком, чье мнение было ему дорого.

Он услышал быстрый стук каблучков. Бетси пробежала через террасу и постучала в дверь будуара.

— К вам джентльмен, миледи. Лорд Рэнсфорд.

Маргерит еще не привыкла к новому титулу Чарлза, и ей все время казалось, что он может подумать, будто она хочет возобновить их отношения только из-за свалившегося на него богатства.

— Отношения испорчены, так о чем теперь беспокоиться? — вслух подумала она.

— Что, миледи?

— Пожалуйста, пригласи его.

Чарлз шагнул через порог. В элегантном сером камзоле из тонкой шерсти, молескиновых бриджах и высоких сапогах, он был неотразим. Каштановые волосы зачесаны назад и перевязаны темной лентой. Маргерит отложила лютню.

— Доброе утро, — поздоровался он с чуть заметной улыбкой и церемонно поцеловал ей руку.

Какое безразличие, подумала она, но тут словно искра пробежала между ними, и она вздрогнула. Ей нестерпимо захотелось почувствовать его сильные пальцы на своем теле. Желание было настолько острым, что она чуть не задохнулась и густо покраснела от смущения. Она посмотрела ему в глаза, проверяя, не догадался ли он о ее мыслях. Во взгляде его светилась нежность, и Маргерит смущенно отвернулась от него и уставилась в окно.

— Да, утро хорошее, Чарлз. Питер рубит на дрова сухие ветки, и во дворе сухо, лошади не испачкают копыта.

— Я надеялся, » что мы будем обсуждать более важные вещи, нежели лошадиные копыта, — многозначительно произнес он, прислонившись к окну. Его взгляд упал на белый сверток, лежащий на подоконнике.

— Я хотела бы, чтобы ты примерил это, а потом мы спустимся в гостиную. Пока никто, кроме Бетси, не знает, что ты у меня в будуаре, но скоро всем станет известно об этом.

— Но мы ведь не собираемся вести себя неприлично, — улыбнулся он.

— Надеюсь, что нет, — твердо заявила она, затем встала и расправила саван. — Просунь сюда голову. Я должна убедиться, что он не будет стеснять тебя, если придется спасаться бегством.

— Я не собираюсь спасаться бегством!

— Он может убить тебя, — нахмурилась Маргерит. Она сунула ему в руки саван, и он, не спуская с нее пристального взгляда, смял его.

— Похоже, тебя очень волнует, что со мной случится, — насмешливо проговорил он.

— Я не собираюсь признаваться в том, что меня волнует. — Она сунула руки в карманы передника. — Пожалуйста, примерь.

Чарлз надел саван, и его тело скрылось под широкими складками. Маргерит, встав на колени, прикидывала, насколько его надо укоротить.

— Вот уж не думал, что когда-нибудь увижу тебя передо мной на коленях, — ухмыльнулся он. — Олицетворение покорности.

— Не смей надо мной смеяться!

Он схватил ее за руки и поднял с пола, притянув так близко к себе, что ее грудь касалась его груди. От него пахло кофе и кожей, странное сочетание, но оно не вызывало у нее раздражения. Ее сердце, как всегда, забилось от его близости, и она вздохнула.

— Мы не должны… — прерывающимся голосом произнесла она.

— А что мы должны? — Он крепко прижал ее к себе. Его горячее дыхание обжигало ее.

Она хотела отстраниться, но соблазн испытать наслаждение в его объятиях был слишком велик. О, прижаться бы к нему, и пусть он снова подарит ей блаженство, без которого она не может жить.

— Ты простил мне мой лживый язык? — робко спросила она.

Он молчал, задумчиво глядя на нее. Затем поцеловал в лоб.

— Скажем так, у меня было время обо всем подумать, и я понял, что вел себя как последний идиот. Я позволил гневу взять верх над разумом. Мне не хватило доброты и понимания, и это я должен просить у тебя прощения.

Счастливая, она обвила руками его шею.

— Я должна была довериться тебе! Так ты примирился с тем, что я женщина с недостатками, а не совершенство и не богиня, созданная твоим воображением?

Он кивнул и, наклонившись, коснулся ее губ легким, как крылья бабочки, поцелуем, но в следующее мгновение их губы слились. От сладостного ощущения у нее закружилась голова, и она забыла обо всем.

— О Боже, — прошептал он, отрываясь от нее. Она чувствовала биение его сердца так близко, словно это билось ее собственное сердце. — Маргерит, я не могу выразить словами, как мне было плохо без тебя.

— Тебе мешало вернуться ко мне упрямство, — проговорила она, наслаждаясь его близостью.

— К сожалению, я бываю упрям даже во вред самому себе. Она помогла ему снять саван и, свернув, положила на подоконник.

— Вот так. Больше нет призрака.

— Зато есть мужчина с вполне земными желаниями. — И он снова обнял ее.

— Чарлз… нет… а вдруг войдет Прю или Софи? Они будут в шоке.

Он бесцеремонно поднял ее и отнес на кровать.

— Я знаю, как избежать этого. — Не обращая внимания на ее протесты, он положил ее на кровать и, в два прыжка оказавшись у двери, задвинул старый железный засов и с хищной улыбкой посмотрел на нее. — Теперь нам никто не помешает, радость моя.

У Маргерит не было сил противиться Чарлзу. Да она и не хотела. Она смотрела, как он раздевается. Рубашка, бриджи, шейный платок — все полетело на пол. Великолепный в своей наготе, он приступил к сладостному ритуалу возбуждения ее чувственности.

— О, Чарлз, — простонала она, когда он медленно провел руками по ее ногам и снял с них подвязки и шелковые чулки. Бросив их на пол, он начал целовать ее ноги, нежно поглаживая лодыжки, и теплые волны прокатывались по всему ее телу. Сладкая боль внизу живота заставила ее выгнуться ему навстречу, но Чарлз остановил ее и отстранился, чтобы она увидела, как желание переполняет его. Он медленно начал раздевать ее, пока она не предстала перед ним обнаженной. Затем он провел руками по ее бедрам, талии, и наконец ее полные груди наполнили его ладони. Она жаждала его ласк на протяжении многих тоскливых недель, проведенных в ссоре с ним.

Он сжимал ее груди, гладил живот и, касаясь влажного горячего местечка между ног, дразнил ее, и она, почти теряя сознание от нестерпимого желания, рухнула в бездонное море наслаждения, где не было ничего, кроме его любви. Тогда он дал волю своей страсти, и Маргерит взлетела в небеса и опустилась в мягкую бархатистую бездну восторга.

Глава 27

Чарлз смотрел на раскрасневшееся лицо Маргерит, обрамленное темными локонами. Кровь бурлила в его жилах. Он засмеялся от счастья — Маргерит вернула ему утраченную радость жизни. Возродила — вот правильное определение, подумал он. Он ожил. Он испытывал трепет перед красотой, которая теперь принадлежала ему.

В голове неожиданно родились стихи, и, держа в ладонях се прекрасное лицо, он продекламировал:

Безумная любовь

Пришла ко мне весною,

Был без нее я нищ и одинок, не ведал я покоя,

Но сердца два соединила

Безумная любовь!

Маргерит засмеялась.

— Прекрасные стихи. Удивительно, из тебя как из фонтана бьют рифмы. Не брал ли ты уроков у Ника? Признайся.

Он шутливо ущипнул ее за ушко.

— Может быть, совсем наоборот.

Он начал щекотать ее, и Маргерит извивалась, касаясь его бархатистой кожей и соблазнительными изгибами тела, которые вдохновили бы самого бездарного поэта. Он сказал ей об этом, и она очень мило покраснела.

Розы на твоем лице

Узрел я, ослепленный страстью.

Но впереди нас ждут несчастья,

Коль мы расстанемся с тобой.

— Какая чушь! — засмеялась она и толкнула его в грудь. Ее прикосновение снова возбудило Чарлза, и ее тело откликнулось на его призыв.

Потом, когда они наконец насладились друг другом, он произнес с шутливым сожалением: