Страница 25 из 73
В нашем случае, к счастью, это оказалось легко.
Нападающие били достаточно неосторожно из темных провалов окон колхозного клуба, и я сразу же засек контрастные вспышки порохового пламени, которые демаскировали их позицию.
Лежать вот так, считай, посреди центральной улицы «Хиросимы», было, мягко говоря, неразумно.
Поэтому я мгновенно прикинул, куда следует драпать.
Я бы с большим удовольствием рванул налево, в лабиринт ржавых конструкций бензоколонки. Но там, если верить моему датчику аномалий, слишком уж кудряво колосились аномалии. В общем, классический вариант «из огня да в полымя». Поэтому пришлось выбрать менее удобный, но зато свободный от аномалий продмаг по правую руку от нас.
Дождавшись паузы между очередями, я за шиворот втянул Тигрёнка в мрачный сарай магазина, воняющий ржавым железом, прогорклым маслом и дохлятиной.
— Что они от нас хотят? — спросил Тигрёнок, когда мы оказались в относительной безопасности.
— Хороший вопрос! — осклабился я. — Еще хорошо бы знать, кто — «они».
Собственно, от ответа на последний вопрос коренным образом зависели наши дальнейшие действия. Поэтому, не тратя ни секунды, я отбил мессагу Синоптику: «Дай всех радиус 200 метров сельский клуб колхоз «Хиросима».
К счастью, Синоптик ответил быстро. И даже не заикнулся про тройной тариф. Чем укрепил меня в изначально имевшемся подозрении, что тройной тариф он намерен драть только за информашки, в которых фигурируют бойцы клана КПП, «каперы».
«Аноним А-019 и некто Комбат, если ты такого знаешь».
Далее следовал не очень характерный для мессаг Синоптика смайлик.
«Выпимши», — догадался я.
Хорошо некоторым! На часах три десять пополудни, а они уже выпимши. И не в Зоне, а на своей хате, в удобном кресле, с чашечкой теплого куриного бульона, где плавает половинка перепелиного яйца…
Однако из сообщения Синоптика следовало, что возле нас никого постороннего нет.
Но как это нет, если по нам садят из четырех стволов одновременно?!
Вот это антиномии чистого разума, гребаный экибастуз!
Конечно, можно было бы снять этот парадокс, если предположить, что Синоптик попросту ошибся. Или, скажем деликатно, искажает картину. А именно врет.
Но и первое, и второе было совершенно исключено.
Значит, мне требовалось включить свои мозги на полную мощность и попытаться решить этот траханый ребус.
Кто это у нас такой умный, что умеет стрелять, но при этом не является сталкером, мародером, туристом, военным, ученым и вообще человеческим существом?
Предположим, это зомби. Но для зомби эти четверо слишком уж слаженно и метко садят.
Может, это снорки? Смотри параграф «зомби».
Контролеры? Покажите мне того, кто хотя бы однажды видел четырех вооруженных контролеров в одном месте одновременно. Я возьму у него автограф!
Изломы? Смотри параграф «контролеры».
Может, это темные сталкеры? А вот для темных это слабовато. Определенно слабовато!
Эти воспользовались бы гауссовками и отстрелили бы нам с Тигрёнком головы быстрее, чем в них смогли бы зародиться какие-либо вопросы относительно стреляющих.
Значит, остается кто? Правильно, дети. Демосталкеры.
Эта дрянь завелась в Зоне сравнительно недавно.
Скажем, когда мы с Тополем спасали принцессу Лихтенштейнскую, о них только начали ходить первые слухи один нелепей другого. Но потом их начали встречать достаточно регулярно. Встречать — и гибнуть от их происков.
Прошло несколько месяцев, прежде чем сталкеры из клана «Долг» научились эффективно валить этих тварей…
Демосталкер — это нечто среднее между зомби, полтергейстом и, если можно так выразиться, призраком. То есть получается, что это такой небиологический зомби — столь же кровожадный и тупой, как зомби, но в то же время достаточно неуязвимый для обычного сталкерского оружия.
Сколько наших полегло, пытаясь насмерть прострочить демосталкера из стрелкового оружия! Их далеко не всегда брали гранаты! Даже гауссовки были бессильны!
Мы бы так никогда и не узнали, как справляться с этой напастью, если бы не случай с одним из «долговцев» по фамилии Голосовкер.
Этот сын народа Израилева, оставшись один на один с двумя демоисчадиями, растратил все боеприпасы и даже сломал нож. Твари теснили его по узкому коридору заброшенного овощехранилища в тупик, где, по всем законам триллера, несчастным должен был овладеть ценный пушной зверь.
Но Голосовкер и не думал сдаваться! Он вдруг обнаружил, что с ним его верная сигнальная ракетница!
От бессилия Голосовкер собрался уже стрелять по супостату обычной красной ракетой, когда его пальцы вдруг наткнулись в разгрузочном лифчике на малоценный артефакт, который мы зовем «пробкой» за его внешнее сходство с натуральными пробками от дорогих винных бутылок.
Поскольку больше ничего другого не было, Голосовкер зарядил ракетницу этой самой «пробкой».
И с криком «получите, гады!» нажал на спусковой крючок.
«Пробка», как известно, реагирует на резкие ударные воздействия, громко хлопая и формируя стоячую электромагнитную волну впечатляющей амплитуды.
И — о чудо! То ли электромагнитная волна была причиной, то ли звуковая волна подействовала должным образом, но демосталкеров словно бы контузило.
И два грозных самодвижущихся чучела превратились в два беспомощно копошащихся полуматериальных тюфяка…
В общем, с некоторых пор мы все носили при себе «пробки», на случай встречи с этой новой в наших краях бедой. Ну и сигнальные ракетницы, само собой, тоже.
— Вот оно, наше спасение, — сказал я Тигрёнку, извлекая на свет ракетницу и заряжая его «пробкой».
Спасение-то оно, конечно, спасение. Но несмотря на волновую природу поражающих факторов пистолета системы Голосовкера, стрелять из него следовало отнюдь не по принципу «в сторону цели».
Нет, требовалось вести огонь прицельно и по меркам огневого боя практически в упор, с дистанции не более десяти метров.
Идеально — вообще с трех-пяти.
Тем временем характер стрельбы изменился. К сравнительно беспорядочной трескотне малокалиберных «калашей» АК-74М присоединился приглушенный, но такой зловещий говорок элитной снайперской винтовки «Винторез».
Демосталкеры со снайперскими винтовками… Вот так сюрприз! Лучше бы нам, конечно, обойтись без таких сюрпризов…
Тем более что снайпер каким-то шестым чувством нащупал наше точное положение. То ли попросту видел нас сквозь многочисленные дыры от пуль, наверченные его коллегами в жестяной стене продмага? Так или иначе, он повел огонь достаточно прицельно.
После его третьего выстрела до меня дошло, что, не будь при мне «подсолнуха», моя песенка была бы уже, наверное, спета.
Потому что снайпер, похоже, не мазал. Он бил точно. И если бы не «подсолнух» с его аномальной способностью отводить пули, я был бы уже мертв.
Мертв, итить его двести! И Тигрёнок тормошил бы мое беспомощное тело, что-то жалостное в своем комизме или комичное в своей жалостности причитая («Владимир Сергеич! Что с вами? Вы умерли? Да или нет? Скажите что-нибудь, пожалуйста!»).
Тормошил бы, правда, недолго. До первой пули в голову. Потому что со снайперами шутки плохи.
Эта мысль о Тигренке неожиданно навела меня на решение нашей зловещей тактической головоломки.
Я извлек «подсолнух», который приветливо засиял встречь мне своими лучистыми, колдовскими лепестками.
Я задумчиво повертел его в руках — любуясь и будто бы даже прощаясь. Красивый… Словно ювелиром созданный, а не природой. Бывает же…
— Что с вами, Владимир Сергеич? Вы не ранены? — тревожно поинтересовался Тигрёнок, которого мое обращение к деятельному эстетизму в столь тяжкую годину, конечно, испугало.
— Я тут маневр замыслил, — не отрываясь от созерцания артефакта, пробормотал я. — И притом, нравится тебе это или нет, маневр с твоим участием.
— Что за маневр? — напрягся Тигрёнок.
— Отвлекающий. Берешь «подсолнух», выбегаешь из магазина и шпаришь вперед, в сквер, который разбит за памятником воину-освободителю… А, забыл. Перед тем как выбегать — обязательно надеваешь противогаз, чтобы морду не поело жгучим пухом… Его в том сквере целый питомник, если это уютное слово вообще годится для описания такой мерзости…