Страница 7 из 16
— В столовой есть наш человек — официант. Смелый и находчивый агент. В борьбе за чертежи он сыграет роль нашего «троянского коня».
Толстые губы «Арийца» изобразили хитрую улыбку.
— А вот тот, кто возглавляет стройку, — продолжал Курт, вытаскивая из черного портфеля три фотокарточки, — инженер-конструктор Василе Контраш.
Манека взял одну из фотографий и внимательно посмотрел на нее, как смотрят на противника, с которым предстоит встретиться лицом к лицу. На шпиона глядело умное жизнерадостное лицо мужчины лет тридцати пяти.
— Видишь цепочку, которая уходит в карман инженера? — произнес Курт. — Известно, что ключами с этой цепочкой можно открыть немало дверей. А вот фотография супруги начальника. Не правда ли, хороша?
— Не спорю, — кивнул Манека, — хороша.
Слушая Курта, Манека все лучше понимал, что перед ним настоящий «ас шпионажа», готовый предать, если нужно, даже своего человека.
— А кто эта блондинка?
— Фрейлен Грета Мюллер — наше подставное лицо. До конца свой человек, — и «Ариец» протянул Мирче третью фотографию.
— Тогда, может быть, начнем действовать через нее, — поспешил высказаться Манека, но «Ариец» прервал его:
— Она уже действует — служит домработницей у инженера Контраша. Но инженер достаточно предусмотрителен. Он ничего не приносит домой и ни на секунду не расстается со своими ключами..
Манека снова исподлобья взглянул на «Арийца». Он испытывал странное чувство. С одной стороны, его раздражал этот самоуверенный немец, который всем своим видом показывал, что он более выдержан и лучше владеет собой, а с другой стороны, Манека был доволен: ему казалось, что с таким человеком все обойдется хорошо и задание будет выполнено успешно.
— Можно, однако, и подытожить, — проговорил Манека, — почти все готово для выполнения задачи.
— Да, — согласился «Ариец». — Но мы не можем перейти к активным действиям, пока не установим, где у них самый… — …Слабый пункт, — досказал за «Арийца» Манека.
— Совершенно верно. А чтобы установить его, нам нужно знать о строительстве как можно больше.
— Как будем действовать? — спросил Манека.
— У меня есть план, — ответил «Ариец», — но его осуществление почти целиком зависит от вас. Скажите, каким профессиям обучали вас в разведывательной школе? Могли ли бы вы, например, справиться с работой механика центрального отопления?
Манека внимательно посмотрел на «Арийца».
— Думаю, что смог бы.
— Зер гут… очень хорошо, — поправился тот. — Теперь слушайте…
Арестованный говорит
Заложив руки за спину, Тудор Здренгя нервно метался по камере. Иногда он вдруг останавливался и мысленно проклинал себя: «Как это я, старый дурак, попался? Как?» В отчаянии он хватал себя руками за голову и в который раз начинал завывать буквально по-волчьи.
Было от чего выть. Осенью исполнялось девять лет с того момента, когда Тудор Здренгя был завербован американской разведкой, а через год, выполнив задание, он, как ему обещали, мог выехать из Румынии в любую страну, куда ему только захочется.
Последние несколько лет Здренгя прожил в путевой будке. Чувствуя себя здесь в полной безопасности, он следил за железнодорожными перевозками, за передвижением воинских частей и, когда надо, сообщал об этом. Конечно, никто и не подозревал, что путевой сторож Тудор Здренгя — американский шпион.
Теперь все его мечты и планы рассыпались в прах. И во всем виноват этот подлый тип. Да, за ним гнались, а он не предупредил. «Если бы он мне сказал об этом, — зло размышлял Здренгя, — я бы принял меры… Наконец, вовремя скрылся бы».
Здренгя лихорадочно пытался найти шансы на спасение, но не находил их. «Молчать, не говорить ни слова… — думал он. — Нет, не годится. Это значит показать, что виновен. Рано или поздно все раскроется, и тогда наказание будет еще тяжелее. Наказание!.. Нужно добиться, чтобы оно было легче».
Пойманного шпиона бесило, что пропали деньги, причитавшиеся ему от заграничных шефов. Жалко было и долгих лет, прожитых в вечном напряжении. Снова и снова он со злобой думал о том, кто его провалил.
Решение пришло само собой. «Пропал я, но и ты, подлая душа, далеко не уйдешь. Не скроешься, — беззвучно цедил Здренгя сквозь зубы, грозя кулаком куда-то в пространство. — Я все скажу, что знаю… мне терять нечего».
Майор Панаит был взволнован. Ему сообщили, что прошлой ночью на волне, указанной Валерием Негулеску, была перехвачена новая радиограмма, адресованная «Сюзанне». Враг снова давал знать о своем присутствии.
Как только Панаит вошел в кабинет, старший лейтенант Лучиан принес ему расшифрованный текст перехваченной радиограммы:
К-4 добрался благополучно. Связь установлена. Готовимся к действиям на объекте 112.
Ариец
— Ваше мнение? — спросил Панаит Лучиана.
— Не знаю, как вам сказать. Мне досадно…
— Что именно досадно? — улыбнулся майор.
— Да как же, товарищ майор? Иметь две радиограммы и не знать, что предпримет враг.
— Да, да, вы, кажется, правы. «К-4» должен был бы прислать нам письмо:
«Ожидайте меня на улице Н., буду в 12 часов. Приготовьтесь меня арестовать, так как я не…»
Лучиан покраснел до корней волос.
— Конечно, я понимаю вашу шутку, но, товарищ майор, я не вижу пока…
— А мы, товарищ Лучиан, должны все видеть. Давайте посмотрим, что нам подсказывает практика. Сначала мы устанавливаем несколько разрозненных фактов. Затем последовательно связываем их в одну логическую цепь, указывающую нам врага и место, где он действует.
— Верно, но пока мы все это делаем, враг может достичь цеди.
— Не спорю, может произойти и так. Наша задача — не допустить этого. Все зависит от быстроты нашей контратаки. Чем мы располагаем? Объект на 112-м километре шоссе № 4 — военное строительство. Следовательно мы знаем, куда направляет свое внимание враг, и имеем возможность усилить охрану строительства. Перехватив вторую радиограмму, мы установили, хотя и приблизительно, место, где находится их радиопередатчик. И, наконец, в наших руках сторож Здренгя.
— Из него не вытащишь ни слова, — произнес Лучиан.
— Согласен, это закоренелый шпион. Он пытается выиграть как можно больше времени для своих сообщников, действующих на свободе.
— Это верно, — согласился Лучиан.
— Но верно и то, — продолжал Панаит, — что Здренгя был пойман на месте преступления. Следовательно, ему нечего отрицать и не за что цепляться. Проще говоря, его карта бита. Поэтому мы начнем его допрос сейчас, немедля. Может быть, арестованный кое в чем поможет нам. Приготовьте дело.
Майор нажал кнопку звонка.
— Приведите арестованного, — приказал он появившемуся в дверях часовому.
Здренгя тяжело опустился на стул, предложенный ему майором. Потирая подбородок, он исподлобья смотрел на двух офицеров госбезопасности. Они были гораздо моложе его, а Здренгя не любил иметь дело с людьми более молодыми, чем он сам.
— Ваше имя, фамилия? — услышал он твердый голос майора.
— Здренгя Тудор.
Лучиан, сидевший рядом с майором, начал стенографировать допрос.
— Настоящее имя?
— Это и есть настоящее, — уныло подтвердил арестованный. — Я хочу сказать, гражданин майор, что я много думал и решил дать полные показания. Прошу отметить это в протоколе допроса, а также мою просьбу к суду о снисхождении.
— Хорошо, — ответил Панаит. — Мы учтем ваше желание. Итак, еще раз ваше имя и фамилия.
— Здренгя Тудор.
— Кличка?
— Американцы называли меня «Старик», а англичане «Турок».
— Когда вы были завербованы в иностранную разведку?
— Англичанами в 1943 году, а с 1944 года я стал передавать информацию американцам.
Решив во что бы то ни стало сохранить жизнь, Здренгя начал рассказывать о себе все. Он родился и провел детство в портовом городе Браила. Четырнадцати лет бежал из дому в угольном трюме парохода, шедшего в Стамбул. Турецкая полиция арестовала его в тот момент, когда он хотел украсть чемодан. Три года Здренгя провел в исправительной тюрьме, а потом долго жил в нищете. В 1937 году он обосновался в Констанце, выполняя любую работу, попадавшуюся под руку.