Журнал День и ночь

г. Анжеро-Судженск

Айрат Бик-Булатов

На солнечной странице букваря

Платье белое милой я вышью,Рукодельник, волшебник, поэт,И отправлюсь серебряной мышьюВ первый раз открывать белый свет…Где живёт моя милая донна?Может быть в тридевятых дворцах,И бездонная чаша — коронаУтопает в её волосах.Не для нас те дворцы возводили,Зря на зуб я пытал их замок.В сельской школе, слыхал, возродилиЗлые дети живой уголок.Вот туда мне прямая дорога,В клеть войду стар и седоволос,Там меня мальчуган худоногийПриподнимет за розовый хвост.Весь от страха сожмусь, как зародыш,Часто лапками я засучу,И воскликнет пацан: «Ого-го, мышь!»И отправят меня к ветврачу.Что-то белое вколют под сердце,И когда наконец-то усну,То увидеть смогу, как невестаПо дорожке взойдёт на луну.Я за ней никогда не поеду,Тонко плакают капельки с крыш,Просыпаюсь в квартире соседа —Я — поэт, я — волшебник, я мышь!Милиционер остановил меня, полного чемоданом, а ну-ка,Де, предьявите, документики, товарищ иногородний.С какою целью в Москву, де, пожаловали, к кому, какДолго планируете пробыть в столице нашей Родины?А я — тщедушный — прижимал чемоданчик к коленям…Смотрел на него, и глаза свои мне мерещились синими.Я, геолог, знаете ли, я всю Сибирь исколесил, а нынче из самойПоследней иду экспедиции, вот, не хотите ли, шпаты!И предъявил ему сад из прекрасных каменьев,Аккуратно сложенных вдоль бассейна всего чемодана…Я видел, милиционер, смотрел на меня обескуражено.Мой чемодан был распахнут, и пасть чемоданья мне закрывала колени…А из неё торчали ненужные государству шпаты…И глупо смотрел на меня человек, он был бесхитростный и неуклюжий,Как первый гений…От рождения я не стал поляком,И чехом не стал, и негром,И девочкой, и инвалидом с рождения.В одиннадцать лет — я уже фигуристом не стал,Не стал я танцором балетным,В семнадцать лет — дирижёром не стал,В двадцать девять — геологом,Физиком, химиком, холостяком,А позже — не стал я ни разу не разведённым,Не стал монархистом и коммунистом не стал,Коллекцию марок не стал — а думал, что стануКопить, умножать для себя, вместо денег и славы.Я говорю лишь о том здесь, кем стать уже поздно,Не поздно — собаководом и садоводом,И эмигрантом не поздно, и репатриантом,И в Бога уверовать, выучить два монологаИз «Гамлета» — тоже вполне ещёЯ в состоянии. я в состоянии сна.А вот — я в состоянии страха…Я в состоянии смеха и удивления…Я в состоянии гнева… Я в состояньи Любви —Я несчастный. Счастливый. Я от рождения голый.Я от рождения мальчик. Я от рождения сын.Мне читали стихи от рожденья.И уже вот я — что-то люблю,А что-то не очень, а что-то терпеть не могу,А вот — на мне жёлтые брюки,А вот — я слушаю джаз,А вот — я смотрю на верхушкиДеревьев, деревьев, деревьев. неба. деревьев.Хоть что-то смогу,а чего-то лишённый с начала,Я гуляю по саду босыми ногами младенца.Когда губы тонки И плечи тонки И грудь тонка ТогдаВстаёшь у токарного станка! ТогдаСтановишься твёрд!Тогда вперёд и вперёд!Тогда взросл и серьёзен!И лозунг честен и грозен,А не как «лозунг» — стар и прост.Тогда моё «верю» — становится «верую».Тогда не подслушиваю за дверьюВ домашних тапочках и пижамце,Как мама причитает при отце.Тогда сам я — мужчина и отец!Я научу жить моего ребёнка.Когда губы тонки.И плечи тонки.И грудь тонка и ногаВлезает свободно в горло сапога!И мне тринадцатьЕщё не исполнилось.И я — взросл,Как никогда после.В тридцать пять я буду худшим отцом,Чем был бы в тринадцать,Когда губы. трогают слепое солнце.

Признание в любви

Как рассказать тебе о своём пути?Когда не услышал гласа: «Встань и иди!»Когда пошёл без чьего-то «встань», а просто — встал.И пошёл. И где там, и что искал?И когда весь путь мой был — не велик, не мал,Но я всё же шёл по нему. А ты — по делам,По моим, между прочим, делам семенишь с утра(а я из карты вырезаю Байкал).А у меня, между прочим, есть мать и ещё сестра.И ты у меня, и дома — такой бедлам…До самой далёкой и нужной звезды у меняПуть проходит вдоль во-о-он того плетня. Видишь?Пойдёшь со мною до самых пор? Что ж, остановимся здесь.Начинай чинить забор, А я, пожалуй, пойду.Вы — чините, чините.Мне без вас не добыть звезду.Мне нужен новый забор, и старый овраг.По-другому — нельзя.Извини, но по-другому никак.Но завтра, прошу я, за завтраком и разговором.Не пеняй мне моей звезды ты своим забором.Я люблю тебя.