Страница 11 из 16
На самом же деле, как знал Валера, родилась она недалеко от Рязани, окончила восемь классов, потом училище, в котором освоила профессию вышивальщицы, и вскорости загремела в места не столь отдаленные, поскольку стала весьма своеобразно применять на практике полученные в училище знания. Молодая специалистка подалась в Москву, где впаривала иностранцам вышитые ею платочки и полотенца. В те годы любые контакты с иностранцами не приветствовались, их, конечно, с умом можно было поддерживать, но девочка из-под Рязани к девятнадцати годам ума еще не поднабралась, ей просто хотелось денег и уехать за границу. Получилось только на Восток родной страны. Вернее, на северо-восток, где она применяла часть полученных в училище знаний, правда, не в вышивании, а просто шитье – в течение трех лет шила рукавицы.
Вместе с нею рукавицы шила одна известная фарцовщица из Ленинграда, попавшаяся на антиквариате. Они подружились и решили, что их сотрудничество по окончании срока может стать взаимовыгодным. Какое-то время обе (а освободились они практически одновременно) жили у матери Аллы Николаевны под Рязанью, потом перебрались в Ленинград. Видимо, благодаря старым связям «антикварки», которая на судебном процессе никого не сдала. Алла Николаевна быстренько выскочила замуж за какого-то придурочного искусствоведа и получила ленинградскую прописку.
«Антикварка» вскоре снова загремела к Хозяину, а Алла надолго затихарилась. Но, как выяснилось, времени зря не теряла, а занималась самообразованием. Изучала не положенные в те годы марксизмы-ленинизмы и научные коммунизмы, а историю искусства, выжимая из своего искусствоведа все, что тот знал, потом штудируя в библиотеках какие-то книги. А с началом перемен в стране развернулась.
Следует отдать должное Алле свет Николаевне, она в своем деле разбиралась. Разбиралась и в картинах, и в вазах, и в мебели, и в иконах. Если чего-то не держала в голове, знала, в какую библиотеку или архив отправиться, чтобы получить нужную справку. Понимала, из какого начинающего художника может получиться толк. Следила за западным рынком и ориентировалась, что туда следует отправлять, в каком количестве и за какую цену.
И, главное, прекрасно разбиралась в людях. Кого можно обмануть, кого нельзя ни в коем случае. Кому следует заплатить даже лишнее, а кому можно бросить крошки с барского стола или вообще ничего.
Со своим искусствоведом Алла Николаевна давно развелась, он тихо спился. Спала она только с нужными людьми. Никого никогда не любила, за исключением себя, естественно. Детей не имела.
С Аркадием Зиновьевичем они познакомились давно. Не могли не познакомиться. Питер-то – город маленький, а те, кто работает на одном рынке (или соседних рынках), просто не могут друг друга не знать.
И вот вскоре после визита иностранца к Аркадию Зиновьевичу пожаловала именно эта дама. Была несколько возбуждена. Еще больше возбудилась, выслушав Аркадия Зиновьевича. В особенности после просмотра альбома. Хотела было забрать его с собой и снять ксерокс (как прочитал по губам Валера), но Аркадий Зиновьевич наотрез отказался. Как знал Валера, у галеристки и без того великолепная зрительная память. В курсе этого был и Аркадий Зиновьевич. Алла Николаевна надулась, но отправилась восвояси. В задумчивости.
Через неделю она появилась вновь. К счастью для Лиса, села так, что он опять мог читать по губам.
Она сообщила Аркадию Зиновьевичу, что один ее постоянный клиент хочет оценить кольцо, сделанное прадедом Аркадия Зиновьевича.
Они снова смотрели альбом.
На следующий день прибыл молодой холеный мужчина, чем-то показавшийся Валере знакомым, только он сразу не узнал его. Не мог вспомнить, где видел. Но видел определенно.
Мужчина явно оказался во дворе впервые, но нужный подъезд быстро отыскал. Его Аркадий Зиновьевич тоже поил кофием и чуть ли не сдувал пылинки.
После ухода мужчины стал кому-то звонить и был настолько возбужден, что даже не сел в кресло и не отвернулся от окна.
Звонил Аркадий Зиновьевич некоему Николя и сообщал, что одно из колец его прабабушки всплыло в Санкт-Петербурге и Аркадий Зиновьевич вот только что видел его своими глазами и держал в руках.
Как понял Валера, Николя собрался сам снова прибыть в Петербург.
«И как бы мне влезть в это дело?» – подумал Лис.
Размышлял долго, он всегда тщательно планировал все операции. Потом решил, что вначале следует выяснить, что за мужик принес Аркадию Зиновьевичу кольцо. И откуда оно у мужика взялось. Может, еще есть что-то интересное?
Валера, как человек, серьезно подходящий к своей работе, решил отправиться в библиотеку.
Изучив подшивки «Делового Петербурга» и «Невских новостей», еженедельника, широко освещающего разные стороны жизни города, в частности криминальную и светскую, Валера выяснил, что к Аркадию Зиновьевичу с кольцом, сделанным его прадедушкой, приходил известный в городе банкир Виктор Анатольевич Глинских. Один, без охраны.
Более того, Валера с большим интересом выяснил, что недавно в особняке банкира его двоюродный брат убил любовницу, известную модель. Мотивом убийства послужила обычная ревность. Девушка из двух братьев выбрала удачливого денежного банкира, а не мыкающегося между временными заработками Григория. Правда, в статье известной журналистки Юлии Смирновой имелись и кое-какие намеки. Конечно, Смирнова не могла прямо написать, что не верит в данную версию, но Валера, выросший в советские времена, когда люди умели читать между строк, понял, что на самом деле хотел сказать автор, и догадался: дело нечисто. Смирнова явно знает больше, чем написала.
Вот только вопрос: что именно она знает? И где бы с ней встретиться? Не пойдешь же прямо к ним в холдинг и не скажешь: хочу, мол, увидеть журналистку. Наверное, многие хотят, не станут же там всем и каждому давать ее координаты. Можно, конечно, за ней проследить.
И Валера решил отправиться к зданию (адрес указывался на последней странице еженедельника). Смирнову в лицо он узнает, а там будет видно. Найдет возможность подступиться.
За три месяца до описываемых событий
– Это все, что удалось выяснить, – сказал по телефону частный детектив после того, как прислал Николя отчет по электронной почте.
Так, что он тут нарыл? Особняк Беловозовых-Шумских национализирован, его занимает научное общество, потом он переходит в частные руки. М-да. И как же прикажете знакомиться с этим банкиром?
И ювелир нашелся. Адрес… Скупщик краденого. Немного переделывает изделия и перепродает. Связи в криминальных кругах. К нему часто обращаются темные личности.
Но если пойти и сделать заказ?
– Я бы не советовал вам иметь дело с этим ювелиром, – сказал частный детектив. – Это опасно для жизни.
– А с банкиром? – спросил Николя.
– Тем более.
За три месяца до описываемых событий
– Люди Франка Ли прибыли в Петербург, – сообщил Ульрих Гансу Феллеру, с которым они жили в съемной квартире на Московском проспекте.
– Ты выяснил, зачем?
– Искали китайцев, которые учатся в Петербурге.
– Чему учатся?
– По-моему, это не имело значения. Им требовались китайцы, хорошо владеющие русским языком. Ты же прекрасно знаешь, Ганс – Франк Ли доверяет только своим.
Ганс Феллер кивнул. С Франком Ли их неоднократно сталкивала жизнь, и они неоднократно уводили друг у друга из-под носа всевозможные раритеты. А раз люди Франка Ли появились тут…
– И что они сделали с китайскими студентами? – спросил Феллер.
– Отправили по библиотекам.
– Зачем?!
– Читать книги. На русском. И какие-то старые газеты. Очень старые.
Ганс Феллер долго думал, потом посмотрел на Ульриха.
– Думаю, друг мой, тебе придется прочитать те же книги и газеты. Дашь библиотекарям денег, они тут очень мало получают, и выяснишь, что брали узкоглазые. Библиотекари не могли их не запомнить, не поинтересоваться хотя бы из любопытства.