Страница 2 из 13
Я отправилась к Виктории Семеновне, но долго у нее не задержалась: мы болтаем, когда у обеих есть время. А сегодня главной требовалось до вечера подписать номер в печать, да и у меня, похоже, заботы лишние появились.
– Больше никто не звонил? – только и спросила Виктория Семеновна, видимо, вспоминая, как я из этого самого кабинета столько раз срывалась на трупы, любезно приглашаемая знакомыми сотрудниками органов.
– Пока нет, – ответила я.
– Ну-ну, – хмыкнула Виктория Семеновна и добавила: – надеюсь, у этой твоей подруги все-таки не семейный скандал? У нее хватит ума понять, что ты бытовухой не занимаешься?
Вообще-то, Арина неплохо училась, правда, школу мы закончили тринадцать лет назад… За эти годы мозгов могло как прибавиться, так и резко убавиться – в связи с разными жизненными обстоятельствами.
Перед тем как я покинула кабинет Виктории Семеновны, она велела мне в любом случае вытянуть из Арины все, что только удастся – мало ли, неделя неинтересная выпадет, и нечего будет в номер ставить и в эфир давать? У нас ведь криминальная хроника много места занимает: я должна минут на восемь наговорить в эфире (остальное – реклама) и заполнить целую страницу (можно не только текстом, но и фотографиями). Также я часто поставляю материал в наш раздел «Горячие новости». Какие у нас в городе горячие новости? Кого убили, кого ранили, кто сам внезапно помер, кто сбежал из-за забора с колючей проволокой, кто проворовался, кто был замечен там, где не должен был быть, или не с той, с которой должен был быть… Но неделя на неделю не приходится. Иногда всю сетку вещания и весь номер можно заполнять криминальной хроникой, а то мы высасываем что-то из пальца, старые дела вспоминая… Так что надо расспросить Арину поподробнее.
И я пошла расспрашивать. Отвела ее в небольшой закуток, который мы делим со спецом по шоу-бизнесу и его окрестностям Димкой Сапрыкиным, известным как Димон Петроградский. Но нам с ним больше и не надо. Мы редко работаем в самой редакции. Один из самых больших плюсов журналистской работы – свободный график. Тружусь я ежедневно больше восьми часов, но не сижу на месте, иначе я бы уже давно повесилась.
В закутке, как и следовало ожидать, было свободно. Сегодня в родной город должны прибыть кумиры миллионов девочек и девушек – мальчиковая группа, исполняющая свои хиты исключительно речитативом, и Димка явно болтается в аэропорту, их встречая, в ряду других журналистов, специализирующихся на шоу-бизнесе.
– Садись, Арина, – предложила я, указывая на Димкин стул. – Кофе хочешь?
– Нет, спасибо. Меня уже ваша секретарша дважды поила. А я к тебе по делу.
«Наверное, зашла она все-таки не о школьных годах повспоминать», – подумала я.
– Давай рассказывай, – предложила я вслух.
– Ты ведь журналистские расследования проводишь, да?
– Ну, – неопределенно сказала я.
– А исчезновением людей занимаешься?
– В каком смысле? – уточнила я. В последнее время в нашем городе никаких исчезновений вроде бы не было. Ну, конечно, какие-то подростки сбегали из дома, девушки уходили ночевать к любимым, куда их не пускали родители, мужья гостили в постелях любовниц. Да и вообще, в пятимиллионном городе люди не могут не пропадать. К сожалению, это неизбежно. Но так, чтобы какие-то крупные дела или известные люди… Опер Андрюша обязательно сказал бы мне, если бы что-то попало в поле зрения милиции.
– Если девушки исчезают в неопределенном направлении, это тебя может заинтересовать?
– В каком смысле – исчезают? – опять спросила я.
– В самом прямом, – удивилась Арина. – Были – и нет.
– Так не бывает. Их должно что-то объединять.
Арина внезапно разразилась горючими слезами. Я опешила: не ожидала такой реакции. Я обняла ее за плечи, погладила по голове. Платок, надетый специально, чтобы прикрыть большую часть лица, сполз. Я подняла Аринино лицо, взяв его в ладони, и внимательно осмотрела. Плакать она перестала, только глядела на меня одним глазом: второй оплыл.
– Кто тебя так? – спросила я мягко.
– Знакомая, – буркнула Арина и высвободилась из моих рук.
– Какая знакомая?! Ты у нее мужика увела?
– У меня нет мужика, – рявкнула Арина, осеклась, извинилась, минуты две сидела молча, потом посмотрела на меня исподлобья. – Юля, ты когда-нибудь слышала о борьбе без правил?
– Слышала. Турниры же вроде проводятся? В Юбилейном или на Зимнем стадионе. И в казино вроде каком-то тоже. Или в ночном клубе. Но это не по моей части. Да и из наших никто вроде бы ими не интересовался… Статей точно никто не писал. И по ящику не давали. Ну, если только вскользь в новостях упомянули…
– Юль, я не про официальные бои, я про подпольные. Про закрытый клуб.
– А почему закрытый-то? – удивилась я. – Если официальные турниры проводятся?
– На официальных турнирах же не все можно. Хоть они и «без правил», – вздохнула Арина.
Я посмотрела на нее внимательно.
– Ты занимаешься борьбой без правил, я правильно тебя поняла? – уточнила я вслух.
Забродова кивнула. Я стала вспоминать. В школе Арина вроде бы никакого отношения к спорту не имела…
– Деньги, – лаконично ответила Забродова.
– Там что, не нужна никакая подготовка?
– В нашей, в общем-то, нет, – пожала плечами Арина. – Хорошо, конечно, если она есть. Я регулярно хожу в один специальный центр, качаюсь там, с ребятами занимаюсь… Ну, в смысле, там мужики приемчики отрабатывают… Я спарринг-партнером выступаю. Они мне многое показали.
Арина улыбнулась, явно вспоминая мужчин, с которыми она тренируется. Я попросила на всякий случай назвать адрес центра. Она назвала, и я поняла, что слышала о нем от знакомых, а также неоднократно видела его рекламу. Правда, только как «фитнес-центра».
– Это какая-то криминальная клоака? – профессионально заинтересовалась я.
– Нет, что ты, Юля! Там никакого криминала. Ну, может, есть, конечно, – тут же поправилась Арина. – Но немного, как у всех. А так там официальные группы – и для женщин, и для мужчин. Аэробика – и в зале, и водная, тренажеры всевозможные, секции. Два бассейна, три бани, залов – я и не знаю, сколько точно… И с зеркалами, и просто спортивные, без выкрутасов, только маты накиданы. Я в такой как раз хожу. Мне же приемы надо отрабатывать… И там ребят много… Афганцы, чеченцы. Они тоже по группам. То есть, по компаниям. Никто ни к кому не лезет, не мешает. Разборок не бывает – или я не видела.
– Понятно: оазис дружбы между народами.
– Ну что ты ехидничаешь-то? – воскликнула Арина. – Я серьезно говорю. Для меня этот спорткомплекс – отдушина!
И она тяжело вздохнула.
Мы никогда не дружили с Забродовой, но и не враждовали, и не делили ничего. В школе мы просто принадлежали к разным компаниям. В последний раз я видела ее на вечере встречи на следующий год после окончания школы – и все. А она меня и не заметила. Но, тем не менее, пришла ко мне, хотя не была уверена, что я – это я. Или была?
– Извини, – сказала я, чтобы не накалять обстановку, да и дело меня заинтересовало, а, значит, из Забродовой следовало вытянуть как можно больше информации. – И давно ты занимаешься борьбой без правил?
– Года… полтора, – ответила она после недолгого размышления.
– А до этого что делала?
Забродова замялась.
– Арина, меня чем-то удивить довольно сложно, – сказала я мягким голосом. – Поверь: я за годы работы криминальным обозревателем чего только не наслушалась…
– Да уж, – хмыкнула Арина. – Читала я твои статьи… Юль, а ты в самом деле в моргах бываешь?
Я кивнула.
– А трупов неопознанных сейчас много?
Я закатила глаза. Разъяснять Забродовой классификацию неопознанных трупов не хотелось, да и сама я без крайней необходимости не пойду смотреть на все эти «подснежники», «поплавки», «шкварки» и прочих… Должно быть очень веское основание… Интересно, а Забродова мне его предоставит?
– Полно, – сказала я вслух.
– А их когда находят… Ну, то есть, я хотела спросить: их когда хоронят? В смысле, неопознанных? И, главное, их сжигают или нет?