Страница 4 из 12
Каюта, слава богу, была не заперта. Да и что ее запирать-то, куда я денусь в открытом море? Я вышла в узкий коридор, по обеим сторонам которого были расположены двери. В дальнем конце его виднелась лестница, к ней я и направилась.
Лестница вела вверх и вниз, из чего я сделала вывод, что нахожусь на одной из средних палуб. Сколько их тут? Я решила идти наверх – поскольку каюта Арсения Михайловича располагалась там, да и салон тоже. Наверное, я скорее смогу обнаружить хозяина (или хозяев) там, а не в машинном отделении, которое, по идее, должно находиться внизу.
По пути мне никто не встретился. Я не слышала ни шагов, ни голосов. Но я же не могу находиться на яхте одна?! Надеюсь, она не идет на автопилоте (или как это тут называется)? Что тогда со мной будет? Управлять судном меня никто не учил, да и желания я такого не испытывала, – с вестибулярным аппаратом у меня не очень, поэтому морские прогулки никогда не были мечтой моей жизни.
На лестнице меня пару раз легонько тряхнуло, но, поскольку она была узкой и я могла держаться за перила обеими руками, то устояла и вскоре оказалась в неком подобии коридора, крытого сверху и имеющего выход на палубу, до которого оставалось метров двадцать.
Верхняя половина стены, отделявшей коридор от моря, была стеклянной, и я еще раз убедилась, что мы находимся вдали от берегов. Теперь я смотрела в другую сторону – противоположную той, куда открывался мой иллюминатор.
Именно с этой стороны мы вчера поднимались на борт, но тогда яхта светилась огнями, а эта часть палубы была погружена во тьму. Посмотрим, что тут есть.
Держась за стеночку, я отправилась дальше, дергая каждую попадавшуюся по правой стороне дверь. Все были заперты. Прогулявшись до выхода из коридора, я решила идти обратно – появляться на открытой палубе не было никакого желания. Я боялась свалиться в море. И кто будет меня спасать? Людей я по-прежнему не видела и не слышала. Коридор вывел меня к небольшому бассейну, площадью примерно пять на пять метров.
В этой части яхты я вчера не была. Значит, следовало каким-то образом добраться до той, где находятся апартаменты Арсения Михайловича. Но каким образом? Через открытую палубу исключается – я боюсь выпасть за борт, значит, надо попробовать спуститься по лестнице вниз. А там будет видно.
Я двинулась обратно тем же путем.
Качать стало сильнее, и я чуть не свалилась, с трудом удержавшись за перила. Голова продолжала болеть, правда, после того как я вдохнула морского воздуха, мне стало легче, да и аспирин, пожалуй, уже начал действовать. Может, по пути еще разок заглянуть в каюту и принять вторую таблетку? «Нет, еще успею», – решила я и продолжила путь вниз по лестнице.
Преодолев один пролет, я оказалась в очередном коридоре с дверьми по обеим сторонам. Ну что ж, надо попробовать их все. Кстати, именно в своем коридоре я ни одну не дернула. Ладно, потом вернусь. Раз уж я здесь, начнем с этих.
Все двери оказались запертыми.
Вернувшись к лестнице, я, откровенно говоря, слегка запаниковала. Ситуация с каждой минутой начинала мне нравиться все меньше и меньше. А что, если я в самом деле одна на борту? Я же совершенно не представляю, что делать! А если эта яхта напорется на какой-то риф?! Я утону! Плавать я умею, и неплохо, но в бассейне или недалеко от берега, но уж никак не в открытом море, причем с такими волнами. Да, море теплое, но сколько я смогу продержаться на воде? И как дать сигнал SOS? Ну и вляпалась! И где Ванька?
Потом у меня мелькнула мысль, что в каюте должен отыскаться какой-то спасательный жилет. Положено по технике безопасности, если она тут, конечно, кем-нибудь соблюдается. А на палубе где-то должны висеть спасательные круги. Ведь судно же все-таки! До кругов, конечно, добраться весьма проблематично, хотя бы потому, что я не хочу выходить на открытую палубу из боязни свалиться в море, но жилет поискать стоит. И еще выпить водички. Да, и с канистрой расставаться не следует – на тот случай, если я все-таки выпаду в море. Удобнее бы, конечно, какую-нибудь бутылку, но где ее взять? Вода нужна обязательно – без нее я смогу продержаться гораздо меньше, а морскую не попьешь. Итак, следующий этап – вернуться в каюту.
Это у меня получилось довольно быстро. Первым делом я осушила очередной стакан, потом еще полстакана, затем сунула нос под обе койки, но там ничего не нашла, даже пыли, что свидетельствовало о том, что команда тут недавно имелась и порядок наводила. Вот только где теперь все?!
Мелькнула мысль о сигнальной кнопке. Если это яхта, предназначенная для морских прогулок богатых людей (а для чего еще бывают яхты?), то проектировщики должны были предполагать, что этим богатым клиентам может вдруг чего-то захотеться. Ну там, например, завтрак в постель… Или станет плохо во время шторма и возникнет необходимость кого-то позвать на помощь. Ведь в самолете над каждым креслом есть кнопка вызова стюардессы. Здесь тоже должно быть что-то аналогичное. Я принялась осматривать стены. Ничего. Ни кнопок, ни телефона (я предполагала, что может существовать локальная связь между каютами).
Затем я внимательно огляделась по сторонам, прикидывая, где же могут храниться жилеты, и остановилась на единственном в каюте шкафчике. Открыв его, я вздохнула с облегчением – внизу лежали два надувных жилета. Остальные полки пусты. Пыли на них не было.
Я незамедлительно напялила на себя спасательный жилет – все-таки многократно приходилось выслушивать инструктаж стюардесс в самолетах, а здесь жилет был точно такой же, как нам недавно демонстрировали в «Боинге», принадлежащем «Эйр Франс». Свисточек работает, я даже свистнула, чтобы проверить. Только кому мне свистеть? Вот рацию бы какую-нибудь, что ли…
Мысль о рации опять подвигла меня на решительные действия, и я отправилась на дальнейшие поиски хоть одной живой души, а также – радиорубки, салона и каюты Арсения Михайловича.
Все каюты в моем коридоре тоже были заперты.
Что же дальше?
Оставался единственный вариант – я должна пройти в другую часть яхты по открытой палубе. Иной возможности пробраться туда я не видела.
Я еще раз прикинула, как буду надувать жилет, хотя чего было прикидывать – дерни за веревочку. В общем, мой взгляд постоянно косил на эту веревочку, а пальцы то и дело до нее дотрагивались. Я, конечно, очень надеялась, что не упаду в море, но не забывала старую добрую поговорку о том, что спасение утопающих – это… И спасение заложников. Кстати, а я тут в какой роли?
И не прихватить ли мне с собой деньги и документы? Хотя куда их прихватывать? В воду, что ли? Что с ними будет-то? Вообще-то с кредитками вроде все должно быть в порядке. Но, с другой стороны, я же не собираюсь прыгать в самом-то деле? Если соберусь… Тогда и прихвачу. А пока – вперед, на дальнейшее обследование яхты!
Я опять поднялась на свежий воздух, подышала полной грудью, чтобы заглушить легкое подташнивание, от которого никак не могла избавиться. Вот чего мне не хотелось, так это есть. И то слава богу.
Держась за обе стены коридорчика (он тоже был узким), я двинулась к выходу на палубу, правильнее будет сказать – к бассейну. Оказавшись у проема, я оглядела доступные мне части яхты. Ветер усиливался.
Внезапно яхту резко качнуло, и огромная волна взлетела на палубу и омыла ее. Часть воды скатилась в бассейн, часть – назад в море, а какая-то часть досталась мне. Для собственного успокоения (конечно, относительного) я дернула за спасительную веревочку и надула жилет. И, держась за металлическую обшивку, тронулась в путь по скользкому полу.
Но удержаться я не смогла и при следующем порыве ветра грохнулась на пол. Поскольку уцепиться было не за что, я плавно скатилась в бассейн. Вода показалась прохладной, но вынужденное купание пошло мне на пользу, по крайней мере голове стало легче. Я проверила жилет – держал он на воде просто прекрасно. Это придало мне сил и уверенности, а обращать внимание на мокрую одежду просто не стоило.
Подплыв к лесенке, я выбралась на поверхность и стала думать, как же мне все-таки изловчиться и перебраться к интересующей меня палубе. Яхту снова сильно качнуло, меня окатило очередной волной, перелетевшей через борт, и прямо напротив резко распахнулась дверь в той стене, вдоль которой я собиралась идти. Дверь стала с грохотом биться о металлическую обшивку, а я – вглядываться внутрь погруженного во тьму помещения.