Страница 17 из 51
Грузинские сухопутные войска состояли из пяти пехотных бригад, нескольких отдельных пехотных батальонов, артиллерийской бригады, отдельного танкового батальона, отдельного батальона радиоэлектронной разведки, отдельного инженерного батальона и отдельного медицинского батальона.
На вооружении «передового отряда Запада» имелось свыше двухсот танков Т-72 и Т-55, плюс самоходки «Акация» и «Гвоздика» калибра 152 и 122 миллиметра, а также не менее 78 боевых машин пехоты БМП-1 и БМП-2, одиннадцать боевых разведывательных машин БРМ-1 и до сотни бронетранспортеров. Ствольная артиллерия различных калибров, включая гаубицы, — 180 единиц. Количество реактивных насчитывала более двухсот единиц, минометов систем залпового огня — свыше сорока единиц.
После развала Советского Союза грузинским ВВС перешло семь самолетов штурмовиков Су-25КМ, которые были модернизированы совместно с израильской компанией Elbit System.
Войска ПВО, помимо упоминавшихся систем, были укомплектованы зенитно-ракетными комплексами «Стрела-10» различных модификаций, зенитными самоходными установками ЗСУ-23 «Шилка» и зенитно-ракетными комплексами С-125 «Нева».
В составе военно-морских сил Грузии находились (и по большей части находятся) скоростные катера «Гриф», большие десантные корабли, ракетные и артиллерийские катера, а также сторожевые и патрульные корабли.
Небольшая, но важная деталь: в связи с эскалацией конфликта, Израиль, который счел за благо не обострять отношения с Россией, приостановил дальнейший экспорт своих вооружений. В начале августа 2008 года, после требования главы МИДа Ципи Ливни немедленно прекратить все военные поставки в Грузию, глава оборонного ведомства Эхуд Барак пытался тянуть время. По данным «Маарив», он настаивал на том, чтобы МИД добился от Москвы, которая выразила решительный протест, аналогичного прекращения поставок российского оружия в Сирию и Иран.
Откуда у нищей страны с минимальным бюджетом и без собственных природных ресурсов оказались такие гигантские средства? 15 % ВВП, которые Грузия тратила на военные нужды, значительно превышают среднемировой уровень. В среднем по всему миру эти расходы составляют 2,5 % ВВП. После прихода к власти Саакашвили военный бюджет Грузии вырос с 50 миллионов до почти миллиарда долларов в год.
Ответ лежит на поверхности. Только по официальным данным, Вашингтон, планируя будущее вторжение, выделил Грузии безвозмездный кредит в размере 30 миллионов долларов, — на подготовку вступления в НАТО. Анкара на военные нужды плюс к этому передала Тбилиси 45 миллионов долларов. А деньги нужно отрабатывать. Кровью. Желательно чужой. Михаил Николаевич высказался по этому поводу предельно откровенно: «Грузия защищает интересы США на Кавказе».
Грузинский военно-оперативный план предусматривал после массированного артобстрела молниеносный блицкриг, с захватом Цхинвала и с выходом на Рокский тоннель (единственная дорога, соединяющая Южную Осетию с Россией), с последующим подавлением, зачисткой осетинских населенных пунктов и выдавливанием всего населения с данных территорий.
С самого начала план «Чистое Поле» предполагал применение тактики «выжженной земли»: яростная обработка территории и беспощадное уничтожение мирных жителей по национальному признаку, полное разрушение всех осетинских населенных пунктов, в том числе и столицы Цхинвала. Короче, чтобы у непокорного населения даже в будущем не осталось бы варианта и места, куда можно было бы вернуться.
Южная Осетия должна была исчезнуть вместе со своим населением. Административным центром предполагалось объявить село Курта, где до недавнего времени комфортно располагалась созданная Тбилиси марионеточная «Временная администрация Южной Осетии» во главе с иудой своего народа Санакоевым.
После захвата республики на ее территорию планировалось ввести «миротворцев» из некоторых стран НАТО. В случае же провала блицкрига, вероятность чего Тбилиси рассматривал как минимальную, грузинские власти имели уверенность, что их хозяева под занавес борьбы «с имперскими амбициями России» смогут обеспечить безболезненный выход официального Тбилиси из кризиса и вернут ситуацию в исходное положение. То есть у Грузии имелась полная уверенность, что она в любом случае ничего не потеряет.
В Москве отдавали себе отчет, что Михаил Саакашвили — это американская ракета, которая в час «Х» должна выстрелить в сторону России. И все-таки агрессия стала неожиданностью для военных и политиков. Как тут не вспомнить строчки из песни: «22 июня, ровно в четыре часа, Киев бомбили, нам объявили, что началася война…»
Существенные претензии можно предъявить нашей военной разведке. Правда, по некоторым сведениям, решение о начале военной операции принималось столь узким окружением Михаила Саакашвили, и оно и было столь внезапным, что заранее узнать о нем было невозможно…
Но мы увлеклись важными, но деталями. И теперь обратимся к главному «собеседнику» в этом конфликте — Западу.
Англосаксонский истеблишмент открыто заговорил о возродившемся российском империализме и милитаризме. Наша проявившаяся дееспособность привела их в такую ярость, что даже одно из самых уважаемых интеллектуальных мировых изданий, британский еженедельник Economist, договорилось до абсурдных по своему цинизму вещей: «Его (Саакашвили) рискованное мероприятие в Южной Осетии было глупым и, вероятно, преступным. Но в отличие от господина Путина он вел свою страну в широком демократическом направлении, обуздывал коррупцию и достиг быстрого экономического роста, основанного в отличие от России не на высоких ценах на энергоносители».
В это не хочется верить, но выходит так, будто Economist утверждает, что Запад готов подписаться под преступлением, если оно совершается прозападным и якобы демократическим лидером (впрочем, из контекста понятно, что степень демократичности определяется исключительно подконтрольностью США). Тот факт, что вещи названы своими именами, значительно облегчает для России дальнейшую полемику. Запад признал, что Россия не устраивает его не из-за недостатка демократии, а как самостоятельный, крепнущий центр влияния.
Как бы то ни было, операцию в Южной Осетии можно признать наиболее удачной российской военно-политической акцией за последние пятнадцать лет. Потому что ни одна из гипотетических стратегических целей грузинского командования достигнута не была. Так что некоторые израильские издания явно поторопились, предоставив слово министру реинтеграции Тимуру Якобишвили, еврею по национальности, который нес сущую околесицу: «Израиль должен гордиться той работой, которую его специалисты провели с нашими войсками. Эти подразделения смогли разогнать две русские армии, подбить 50 танков, сбить 12 самолетов и уничтожить не менее 60 русских солдат. Они не верили своим глазам».
Понеся тяжелые потери в живой силе и технике, армия, созданная по натовским лекалам, деморализованная паническими сообщениями своего президента, потеряла волю к сопротивлению. Скорость и масштаб поражения своего ставленника — вот чего Запад не может простить России в первую очередь. Никто из «союзников», похоже, не ожидал, что Москва не будет безвозвратно долго думать и колебаться, а стремительно разгромит грузинскую армию. Для этого российским военным хватило, по сути, нескольких суток. А ведь это была армия, натасканная американскими, турецкими и израильскими инструкторами, вооруженная буквально всей Восточной Европой, частично обстрелянная в Ираке. Армия государства, которое уже практически считали достойным членства в НАТО.
Когда в ночь с 7 на 8 августа Цхинвал уже пылал, а его люди искали убежище в подвалах, западная пресса оглушительно молчала. Она «проснулась» только тогда, когда Россия начала вводить в регион свои армейские подразделения и с тяжелыми боями вытеснять грузинские войска. Только тогда за океаном и в ряде европейских стран началось вещание «срочных новостей», в которых сообщалось, что «Россия начала вторжение в Грузию» и уничтожает маленькую, но гордую страну «революции роз». При этом в качестве «неопровержимого аргумента» демонстрировались кадры стреляющих по Цхинвалу грузинских «Градов». Они сопровождались соответствующими комментариями: русские уничтожают мирный город Гори. Родину Сталина, который переворачивался в гробу, чуя нелепую жуть происходящего.