Страница 17 из 53
Накапливавшейся массовой агрессии нельзя было дать выхода; ее оставалось лишь подавлять. «В этот час испытаний всем нам важно оставаться, прежде всего, цивилизованными людьми, — взывал к людям московский мэр Юрий Лужков. — Праведный гнев вскипает в нас, но мы не можем и не должны поддаваться панике, порыву, эмоциям. Сейчас как никогда важно сохранять спокойствие и уверенность в силе добра и закона… Я призываю вас к объединению и сплочению в нашей общей беде, к спокойствию и к хладнокровию… Всем вместе, людям разных национальностей и вероисповеданий, нам нужно проявить мужество, солидарность».[143]
Государственная дума приняла общее заявление «О ситуации, сложившейся в связи с захватом террористами большой группы заложников». Заявление было принято практически единогласно. Исключение было одно: депутат от фракции СПС правозащитник Сергей Ковалев, с традиционной симпатией относившийся к чеченским «борцам за свободу», при голосовании воздержался.
Кроме риторического призыва к террористам отпустить невинных людей, в заявлении содержались и конкретные рекомендации: так, журналистов просили давать только выверенную, объективную и взвешенную информацию о происходящем. Большого эффекта эта рекомендация, правда, не вызвала. Кроме этого, парламентарии заявили, что события в театральном центре не должны вызвать панику среди населения и спровоцировать рознь на этнической, национальной и религиозной почве.[144]
Об этой же опасности говорил и президент Путин, принявший в Кремле муфтиев Равиля Гайнутдина и Магомеда Албогачиева. «Одной из задач теракта, — сказал президент, — было посеять межрелигиозную рознь, вбить клин между религиями и народами России. Москва, как и вся страна, — город открытый, однако преступники, конечно, провоцируют нас на то, чтобы мы ввели у нас в стране такие же порядки, которые они в свое время ввели на территории Чеченской Республики. Мы на эти провокации поддаваться не будем».[145]
Российская власть оценила эту задачу террористов вполне адекватно и принимала все меры для того, чтобы она не была реализована. Предпринимались и конкретные мероприятия. Комитет образования Москвы просил «проявить особенную бдительность и установить контроль в тех школах, где учатся дети разных национальностей». Дети «разных национальностей» учились во всех московских школах…
ГУВД столицы заявило» что всевозможные националистические выходки «сразу же будут максимально жестко пресекаться».[146]
Однако подавлять массовую агрессию в долгосрочной перспективе было, по-видимому, невозможно: рано или поздно она переросла бы либо в массовые беспорядки, либо в массовую панику.
Так же пристально, как и в России, за событиями вокруг театрального центра на Дубровке наблюдали за границей. Среди заложников оказалось достаточно много иностранных граждан, в том числе из Австрии, Австралии, Нидерландов, США, Израиля, Великобритании и Германии. Террористы делали вид, что собираются их отпустить, то выделяя иностранцев среди заложников (так, чтобы информация об этих мероприятиях обязательно стала широко известна), то требуя приезда представителей дипмиссий, которым они якобы передадут заложников. Правда, когда иностранные послы прибыли к ДК, заложников им не отдали, изобретая для отказа всевозможные причины.
Делалось это специально для большего резонанса в зарубежных СМИ и тоже было спланировано заранее — для оказания влияния на позиции ведущих мировых держав.
Первые заявления по поводу захватов заложников официальных лиц иностранных государств были вполне предсказуемыми: все осуждали террористический акт. Госсекретарь США Колин Пауэлл отметил, что терроризм не имеет границ. Официальный представитель Белого дома Шон Маккормак подчеркнул, что оправдания террористам нет и что США решительно осуждают терроризм в любых его формах. «Наши мысли и молитвы с заложниками и их семьями», — с хорошей американской сентиментальностью добавил он.[147]«Я целиком и полностью осуждаю этот акт террора, затронувшего сотни ни в чем не повинных людей», — сказал премьер-министр Великобритании Тони Блэр, а Генеральный секретарь НАТО Джордж Робертсон даже заявил, что «страны НАТО тверды в их намерении бороться против терроризма и выражают солидарность с Россией».[148]
Наиболее решительным было заявление израильского премьер-министра Ариэля Шарона. Израиль, уже в течение долгих десятилетий ведущий войну, не понаслышке знал о терроризме; в отличие от прочих стран для израильтян терроризм был жестокой и кровавой реальностью, напрочь лишенной всякого романтического ореола. Шарон отметил, что Израиль «полностью поддерживает войну против терроризма, которую ведут российские власти» и готов оказать России любую помощь для разрешения ситуации с заложниками.[149]
Российский МИД, конечно, поспешил воспользоваться этой единодушной поддержкой. Опубликованное министерством заявление показывало ясное понимание происходящего. «Трагедия с захватом заложников в Москве, — говорилось в заявлении, — показала, что мировое сообщество сталкивается не с разрозненными акциями, а с умело скоординированной масштабной агрессией ударных сил международного терроризма».[150] Конечно, ни в МИДе, ни даже в Кремле еще не знали, насколько хорошо спланирована эта агрессия, однако действия, которых следовало добиваться от западных стран, были вполне ясными.
В течение всего чеченского кризиса большинство европейских стран поддерживало чеченских террористов. Их считали борцами за независимость против российского монстра; в общественном сознании европейцев наша страна почему-то вызывала гораздо большее отторжение, чем у тех же американцев. Американцы, правда, тоже поддерживали чеченских террористов, однако внимания к этому факту обычно старались не привлекать. Европейцы же поддерживали бандитов открыто и демонстративно — в большинстве случаев через всевозможные негосударственные структуры, чтобы не вызвать слишком уж бурной реакции российской дипломатии.
И теперь задачей МИДа России было добиться прекращения этой поддержки. «Массовый захват заложников в Москве, включая женщин и детей, должен стать моментом истины для тех, кто еще делит в Чечне террористов на «плохих» и «хороших», — говорилось в заявлении МИДа. — Он призван послужить категорическим императивом для всех государств, с территории которых экстремистскими силами оказывается финансовая, материальная и информационная поддержка террористам в Чечне, предпринять должные меры для пресечения подобной противоправной деятельности».[151]
Частично эта цель была достигнута. На следующий день Совет Безопасности ООН единогласно принял резолюцию с осуждением варварского теракта в Москве и призвал все государства в соответствии с их обязательствами по резолюции СБ 1373 сотрудничать с российскими властями в их усилиях по нахождению и привлечению к ответственности исполнителей, организаторов и спонсоров теракта.[152] Для российской дипломатии это было значительным достижением.
Однако дело обстояло вовсе не так просто. Поддержку нашей стране выразили представители власти; западные СМИ и общественное мнение оказались гораздо более лояльными к террористам.
В первое же утро после теракта французская «Le Mond» опубликовала статью следующего содержания: «Более трех лет российские военные убивают, грабят и насилуют в условиях полной безнаказанности. Все это время бойцы движения за независимость Чечни, несмотря ни на что, сопротивлялись искушению терроризмом. С самого возвращения российских войск в Чечню 1 октября 1999 года европейские правительства дожидались, пока чеченцы не попытаются повторить свою операцию в Буденновске… вынудившую Кремль начать переговоры с чеченцами».[153]
143
Росоя. 25.10.2002. Полоса 4.
144
Российская газета. 25.10.2002. Полоса 2.
145
Там же.
146
Независимая газета. 28.10.2002. Полоса 2.
147
Сообщения информагентств. С. 55.
148
1 Российская газета. 25.10.2002. Полоса 6.
149
Сообщения информагентств. С. 64.
150
Российская газета. 25.10.2002. Полоса 6.
151
Российская газета. 25.10.2002. Полоса 6.
152
Российская газета. 26.10.2002. Полоса 2.
153
Спецназ России. 2002. № 11.